Приключения мизантропа на пенсии
Карл Фредриксен (в русском дубляже — Джигарханян) в детстве, как и все, хотел стать великим путешественником, но вместо этого, как и все, женился, устроился на работу, приобрел в рассрочку домик, был умеренно счастлив, всю жизнь копил на турпутевку в джунгли (но то крыша прохудится, то еще какие-то непредвиденные расходы), вышел на пенсию, похоронил жену, стал дико склочным и в конечном счете загремел на старости лет под суд за нападение с клюкой на строителя. Аккурат перед принудительной отправкой в богадельню Фредриксен закупил тысячу воздушных шариков, посредством которых и стартовал вместе с домиком в небо на глазах обалдевших соцработников. Сбежать от всех, впрочем, не удалось: уже покидая воздушное пространство США, старик обнаружил на своем крыльце бог весть как попавшего туда жирного азиата-тимуровца и сперва хотел сбросить его вниз, но потом решил, что пусть будет. Для окончательно сходства с другой известной историей про сурового старика и малолетнего азиата к компании присоединяется собака (в данном случае говорящая — много и не всегда по делу).
То, что дедушка действительно не сбрасывает ребенка с крыльца, — единственная сколько-то серьезная претензия, которую хочется предъявить фильму: лучше бы он его все-таки сбросил. Особенно принимая во внимание прозрачность центральной метафоры: озлобленный на весь мир Фредриксен на своих разноцветных шариках очевидным образом отбывает не столько в Латинскую Америку, сколько в мир иной, по ходу путешествия ему придется побросать из окон все дорогие сердцу предметы, включая портрет покойной жены, отказаться от мечты всей жизни, встретить и разлюбить главного героя детства — еще более древнего, чем он сам, и порядком обезумевшего английского путешественника, срисованного с Кристофера Пламмера.
Получасовой пролог, в котором история совместной жизни — от свадьбы до смерти — дана через душераздирающую последовательность галстуков, которые жена год за годом одинаковым движением поправляет уходящему на работу мужу, настраивает на совсем уж трагическое зрелище: полнометражный детский мультфильм о смерти — это немного радикально даже по стандартам студии Pixar, чьи сотрудники всегда исходили из того, что дети понимают больше и чувствуют тоньше, чем люди, профессионально пишущие и снимающие для них. И то, что где-то на середине «Вверх» (как, в сущности, и прошлогодний «ВАЛЛ*И») все-таки позволяет взрослой части аудитории перестать давиться слезами, а говорящим собачкам и тронутым птицам додо выступить со своей оптимистической партией, может показаться компромиссом, а может — разумным и благородным решением. Как любит повторять японский коллега пиксаровских работников Миядзаки: понятно, что жизнь — полное говно, но зачем говорить об этом детям прямым текстом — вырастут, сами узнают.