Гибель божков
1966 год. Америка увязла во Вьетнаме. В Чикаго белые граждане забрасывают камнями Мартина Лютера Кинга. А в Англии все, кто младше тридцати, вечера напролет рубятся под The Troggs, The Kinks, The Turtles и Джими Хендрикса, которых нелегально ставят в эфир несколько веселых сумасшедших, засевших на ржавом траулере посреди Ла-Манша и потому не подпадающих ни под чью юрисдикцию, кроме собственной. Пока комический галстучный начальник из минкульта (Кеннет Брана) и его помощник, чья фамилия в самом мягком переводе прозвучит как Чмо (Джек Дэвенпорт), роются в морском законодательстве, пытаясь найти легальный способ прекратить безобразие, на корабль прибывает стеснительный старшеклассник Карл (Том Старридж), недавно исключенный из школы за курение и неосмотрительно (или, наоборот, вследствие высшей прозорливости) отправленный мамой на перевоспитание к крестному, управляющему и главному инвестору всего этого плавучего дурдома. Крестный (Билл Найи) с ходу предлагает гостю табака, алкоголя и наркотиков, в общем, легко догадаться, что следующие несколько недель станут для формировании юного характера решающими.
Ричард Кертис, автор «Четырех свадеб и одних похорон», «Ноттинг-Хилла» и «Реальной любви», экранизатор приключений Бриджит Джонс (и какое-то время бойфренд ее авторши), главный на планете пропагандист и экспортер образа cool Britania, у себя дома всегда подвергался насмешкам как бессовестный лакировщик действительности. Соотечественники при его имени обычно кривятся и говорят, что выдумать такую марципановую Англию мог только выходец из колоний (Кертис действительно родился в Новой Зеландии, а детство провел в Африке и Европе). Вместе с тем его персональный остров Гдетотам, край вечного сочельника, населенный не нуждающимися в деньгах лодырями и девицами с очаровательно неустроенной личной жизнью, был настолько точным отражением чаяний новых лейбористов, что в какой-то момент стало окончательно непонятно — Кертис работает придворным пропагандистом у команды Тони Блэра или все-таки Блэр с командой сбежали в реальный мир из кертисовских сценариев. Сходство было так очевидно, что настоящий британский премьер считал необходимым совершенно всерьез объясняться по поводу знаменитой сцены в «Реальной любви», где его экранный двойник не поделил с президентом США секретаршу.
Нулевые и война в Ираке лишили британскую политико-экономическую реальность романтического флера. И Кертис, идеалист, но никоим образом не слепец («Реальная любовь», на минутку, начиналась монологом про 11 сентября), оказался перед неприятным выбором — начать потихоньку развенчивать свой прекрасный уютный мир или просить политического убежища в прошлом. Он выбрал второе, но реальность нашла его и в 60-х, как служащие Симона Визенталя нацистского преступника. «Рок-волна», явно задуманная как предисловие к прошлым кертисовским работам (обаятельно расфокусированный, робко засматривающийся на окружающих девиц малолетний герой имеет все шансы вырасти в Хью Гранта), получилась скорее эпилогом к ним — фильмом о конце прекрасной и дурацкой эпохи, «лучших дней в нашей жизни», как со слезами на нетрезвых глазах говорит самый разумный герой. Конец — так конец, тем более весь расклад с дырявой лодкой посреди холодного моря услужливо предоставлял финальную метафору. Но Кертис, возможно, и не слепец, но все-таки клинический оптимист. Или он, как жена сказочника в известном фильме, считает, что стыдно убивать героев для того, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных (известный факт, что «Четыре свадьбы и одни похороны» в первой редакции назывались просто «Четыре свадьбы» — похороны туда, несмотря на протесты автора, вписала уже упомянутая Хелен Филдинг). Вместо просящейся в финальный кадр братской могилы он заканчивает веселым веером грампластинок в диапазоне от R.E.M. до Dire Straits, призванным символизировать то, что вне зависимости от судьбы конкретного корабля на флоте по большому счету все хорошо и музыке никогда не поздно заменить батарейки. И впервые в карьере данного кинематографиста его заразительным святым оптимизмом очень хочется, но категорически не получается проникнуться.