Своего рода манифест бессобытийного театра
Поставив в петербургском ТЮЗе «Злую девушку» по пьесе Павла Пряжко, 28-летний режиссер Дмитрий Волкострелов, один из самых интересных в своем поколении, лишил театр лучшего репетиционного пространства. Но честь и хвала художественному лидеру ТЮЗа Адольфу Шапиро, что он пошел на эту жертву, предоставив молодым экспериментировать в наиболее подходящем для конкретного высказывания пространстве. Белая комната, которую художник Ксения Перетрухина заставила икеевскими светильниками, креслами и диванами, соорудив сбоку кухню с действующим умывальником и приткнув к одной из стен пианино, могла бы обеспечить зрителю эффект подглядывания в замочную скважину за жизнью группы современных молодых людей. Но режиссер создал целую систему отстранений — актеры читают не только текст, но и ремарки, периферия — улица — присутствует в виде фотографий ничем не примечательных городских пейзажей. Каток или бассейн обозначены и вовсе условно: рулоны бумаги, белой или голубой, закрепленные у потолка, разматываются до пола, и актеры в соответствующей одежде становятся на них, продолжая вести диалог. Так что зритель чувствует себя скорее чем-то вроде индустриального туриста, с той оговоркой, что исследует он не неведомые уголки городских пейзажей, а неведомый способ существования определенной прослойки обитателей окраин мегаполиса.
Вообще-то, герои «Злой девушки» находятся в том возрасте, который психологи относят к самому активному: им около тридцати. Они и в самом деле производят впечатление крепких, здоровых людей, которые, согласно стереотипичным представлениям должны иметь множество стремлений, идей, целей, но не имеют. И не потому что они наркоманы, бандиты, идиоты или поражены тяжелой формой депрессии, просто проживать «ничем не примечательную жизнь» как таковую, резать лук, есть мандарины, петь Клячкина под гитару, ложиться спать и просыпаться, видеть сны, etc., etc для них естественнее, чем оценивать и драматизировать ее, заполнять паузы глубокими смыслами, заниматься психологическим диггерством и так далее. Несомненная заслуга «Злой девушки» в том, что режиссер и его актерская команда, объединившаяся, кстати, в новый эстетический организм, театр POST, нашла ту интонацию и тот взгляд, которые оправдали такое бессобытийное существование без рефлексии. Нелепой, неестественной выглядит как раз «злая девушка» Оля, которая стремится выставлять императивы, оценивать, тестировать.
Волкострелов в итоге добивается того эффекта, которого добился в своих фильмах 60-х годов Жан-Люк Годар: зритель смотрит на мир словно через объектив камеры — и она оказывается точнее и гуманнее, чем любой тест. Так что не случайно в финале режиссер оставляет героев и зрителей наедине с героями фильма Годара «Мужское-женское» — и эмоциональное попадание оказывается практически стопроцентным. Подлинный экзистенциализм, как выяснилось, позволяет опустить временные реалии.