Кира Муратова, похититель Рождества
Накануне Рождества детдомовские сироты Алена (Косюк) и Никита (Бурлака) отправляются в областной центр, чтобы отыскать там своих отцов — двух любовников недавно умершей матери-алкоголички. Дети с лицами кранаховских ангелов и жизненными принципами христианских праведников за два с половиной часа фильма проживут одни леденящие сутки, побывают на вокзале, в казино и дорогом супермаркете, а также встретятся — на пару минут с каждым — с доброй сотней традиционных муратовских персонажей в исполнении непрофессионалов и профессионалов. (Рената Литвинова, Олег Табаков, Нина Русланова, Жан Даниэль, Георгий Делиев и так далее — все эти люди настолько вросли в мир режиссера, что иногда сомневаешься, есть ли у них какая-то своя отдельная жизнь.)
«Мелодия для шарманки» — один из лучших фильмов Киры Георгиевны Муратовой, а значит — один из самых мучительных. Всю дорогу зритель должен продираться сквозь пелену злобы на режиссера, в пыточном арсенале которой и песни Земфиры, и беззастенчивая сентиментальность, и вечный издевательский намек на возможность счастливого исхода, и дубовая игра двух детей, весь фильм при явном авторском поощрении скорее участвующих в пантомиме про сироток на морозе, чем пытающихся их изображать. На этом фоне трудно восхищаться — но нельзя не признать, что внутренние демоны Муратовой приставлены на этот раз к полезной работе с невиданной прежде эффективностью. Облеченный в освященную традицией форму рождественской трагедии (см. андерсеновскую «Девочку со спичками») муратовский пессимизм перестает быть причудой режиссера-мизантропа. Часто раздражающая манера ее героев повторять одни и те же фразы как никогда прочно укоренена в сюжете: не увидев, не поверишь, что десять раз произнесенная фраза «Это маринованные огурцы или соленые?» может быть органической частью истории. Главное — обычный для нее безразмерный человеческий паноптикум становится тут социологической статистикой, сообщающей самый пугающий вывод фильма: мало того что с ужасом существования никак не справиться, так еще и любая попытка это сделать ведет к катастрофе. Страшнее всего тут сравнительно хорошие, добрые и внимательные люди — и даже если ты каким-то чудом оказался в десяти шагах от невероятного счастливого исхода, всегда найдется кто-нибудь, кто подарит тебе связку воздушных шариков, назовет мальчиком-ангелочком и случайно заставит пойти в другую от счастья сторону.
Говорят, что публикация «Рождественской истории» Диккенса когда-то привела к тому, что Рождество в Англии из религиозного обряда стало праздником доброты и подарков у семейного очага. Если б мы сохранили впечатлительность викторианцев, после «Мелодии для шарманки» Рождество можно было бы вовсе отменять. Но поскольку со впечатлительностью теперь швах, нас едва хватит на то, чтобы последовать примеру последнего из череды персонажей фильма: несколько раз громко икнуть.