Китано-искусствовед
Отец маленького Матису (Есиока) был хлопковым королем и покровителем искусств, и ребенок мог без помех заниматься единственным, что его занимало, — живописью. Когда отец обанкротился и покончил с собой, он продолжал рисовать курочек и букашек уже под присмотром равнодушных деревенских родственников. Юношей Матису (Янаги) отправился в творческий вуз, где научился копировать любого художника, от Моне до Уорхола, но никак не мог найти собственное лицо. Старость Матису (Китано) встретил у мольберта — потерявший всякую связь с реальностью, но не теряющий надежду создать шедевр и прославиться.
Одиссея художника-неудачника — отчасти ироническая, отчасти сочувственная рефлексия о творческом процессе как таковом — уже третий подряд фильм Китано на тему «жизнь в искусстве», но благодаря смене обстановки он смотрится куда энергичнее и ярче, чем более автобиографические «Такешиз» и «Банзай, режиссер!». Герой — не бездарность и даже не конъюнктурщик, но жертва обстоятельств. Матису, ориентируясь на туманные рекомендации знакомого шарлатана, в одиночку проходит — не столько в хронологическом, сколько в логическом порядке — все круги развития живописи и совриска: от стихийного примитивизма через импрессионизм, фовизм, кубизм, абстрактный экспрессионизм и т.д. к почти что акционизму и в финале — readymade. Часто это смешно, но едва ли не чаще Китано напоминает, что искусство — это и кровь: трупов тут не сильно меньше, чем в иных его гангстерских фильмах. «Ахиллеса» принято интерпретировать в том смысле, что главное, мол, — это процесс, и покуда художник находится в поиске, он счастлив, а прочее, включая талант, несущественно. Может, и так. Хотя сдается, Китано более язвителен и пессимистичен. Признание — лотерея. Ценность произведения искусства — сугубо относительна. Искусствоведы — жулики. Потребители — идиоты. Ну а пресловутый творческий поиск — фикция, придуманная в утешение художникам-неудачникам.