Биография гей-активиста
«Это Харви Милк, сегодня 18 ноября, прослушать это только в том случае, если меня убьют», — безошибочно вкрадчивым голосом диктует на магнитофон уютный мужчина средних лет (Пенн). Восемь лет назад он, клозетный гей, работал в нью-йоркской страховой компании и ходил в костюме, потом связался с хиппи и уехал в Сан-Франциско, там открыл популярный в гей-среде фотомагазин, решил заняться политикой, несколько раз проигрывал выборы, наконец стал первым открытым гомосексуалистом, избранным на должность в мэрию, и борцом за соответствующие права, снова начал носить костюм. В конце ноября 78-го его все-таки убили.
Это не спойлер: для тех, кто не знаком с историей гей-движения, финал «Харви Милка» и Харви Милка сообщается на четвертой минуте. Ван Сэнт, после десятилетия отважных, поэтичных, ни на что не похожих фильмов вернувшийся в мейнстрим, выбрал почтенный жанр ЖЗЛ и не имел ни малейшего желания унижать его до политического триллера. Там, где Оливер Стоун в кровь рвал бы пальцы о струны, Ван Сэнт тихонько бренчит свою мелодию. Это вызывает уважение; это усыпляет. Кампании, митинги, дебаты, будни штаба, работа с населением. Изредка отвлекаясь на сальности (личная жизнь героя — сплошные стереотипы, так что наверняка все так и было), режиссер методично, деликатно используя хронику, не брезгуя самыми прямолинейными ходами, пишет портрет политического активиста. В том смысле, надо полагать, что борьба за свои права — это не амбразуры закрывать, а обрабатывать электорат. Ну хорошо. Единственный по-настоящему интересный персонаж тут — коллега Милка по офису Дэн Уайт, которого играет Джош Бролин: алкоголик, гомофоб, образцовый семьянин и, очевидно, скрытый гей. В их отношениях есть интрига, в Уайте есть драма. В Милке, наверное, тоже есть драма — во всяком случае, Шон Пенн делает все, что зависит от его лицевых мышц, — но если говорить цинично, она укладывается в аннотацию. Последнее, что увидит перед смертью герой, будет слово «Тоска». Опера, разумеется.