На новом альбоме «Сплина» есть нелепый, но крайне пружинистый хит про смертоносное заболевание гандболом, депрессивные филиппики в адрес Дмитрия Диброва и песни, сильно закошенные под Бориса Гребенщикова (что само по себе и не ново) и Леонида Федорова (это что-то новенькое). Набор персонажей сплиновской мифологии претерпел незначительные изменения — на смену добрых дел мастеру явился некий йог. Вообще, диск под названием «Новые люди» получился милым, но совершенно необязательным, как, впрочем, и 90% всей современной рок-музыки, что здешней, что нет.
Конечно же, «Сплин» — это крайне симпатичный и башковитый ансамбль, практически это русский Oasis, у которого реальных хитов едва ли не больше, чем у собственно Oasis. К тому же Александр Васильев не раз был уличен в настоящем рок-н-ролльном поведении, то есть в дебошах и драках. Все эти факторы должны бы вызывать уважение, но лично у меня почему-то вызывают лишь беззлобный смех.
В своей жизни я много чего не видел. В частности, я никогда близко не наблюдал ни одного настоящего поклонника группы «Сплин». Не секрет, что совместное пьянство людей, чье отрочество пришлось на вторую половину 80-х, частенько выливается в безобразное прослушивание тех или иных альбомов русского рока. В эти смутные крикливые часы звучит, допустим, ранний «Аквариум». Или поздний «Зоопарк». Или даже «ДДТ». Но никто и никогда при мне не поставил группу «Сплин». Ни разу.
Почему так? Возможно, все дело в том, что «Сплин» — это смешно, но не весело. Под смешным, но одновременно невеселым я в первую очередь понимаю заунывные постанывающие интонации, видеосъемки под личиной старца, необузданную сексуальность текстовки, не говоря уже про песню «Мой бедный фюрер». И смешно делается, надо сказать, не мне одному — «Сплин» уже получил втык, к примеру, от «Ленинграда» («Я не люблю ни молоко, ни мед, я не пойму, чего там группа »Сплин« поет»). Точно так же Шевчук потешался над Макаревичем в 1984 году. Впрочем, однажды Александр Васильев все-таки сделал так, что мне стало решительно не до смеха. Невостребованный шумной ночью, «Сплин» грозен и убедителен похмельным утром, когда FM-музыка сама находит нас в той или иной точке пространства. Вот в такую минуту Васильев наслал на меня через таксистское радио свою знаменитую кардиологически некорректную песню. Знаете, когда ваше собственное сердце норовит приостановить свою работу, нет ничего хуже, чем услыхать повторяемое на разные лады «а мое сердце остановилось, а мое сердце замерло, а мое сердце остановилось, а мое сердце замерло!».
Отрадно, что новый альбом не содержит пагубных для здоровья вещей.