Третий фильм сериала про Индиану Джонса являет Спилберга в самом лучшем виде — когда он уже освободился от пиетета перед авторским кино и еще не преисполнился мессианских обязательств перед еврейским народом и американской армией. Не надо как-то особенно любить Форда, чтобы признать: это актер, с аппетитом и без остатка съеденный своим персонажем, самым живучим авантюристом в современном кино после Джеймса Бонда (недаром на роль отца Индианы Джонса приглашен Коннери). Особое обаяние фильму придают сцены в Венеции — городе, который в силу его китчевой кинематографичности почти невозможно достойно снять. Индиана Джонс битых полчаса болтается по кишащей крысами венецианской канализации чтобы вылезти на поверхность прямо посреди площади Святого Марка. Купаясь в стихии китча, Спилберг сохраняет почти годаровское изящество формы. Недаром Клод Лелуш сказал: «В Спилберге мне больше всего нравится Годар».