Если бы перегонявшим стадо скота Уайатту Эрпу (Фонда) и его братьям не приспичило остановиться в ближайшем городке, чтобы побриться, не было бы самого прославленного в истории Дикого Запада сведения счетов и банда старого Клентона (Бреннан) еще долго правила бы бал в Томбстоуне.

Джон Форд наполнял эпические перемены, происходившие на Диком Западе, простыми, почти банальными и бесконечно человечными мотивировками. Уайатт Эрп хочет-то всего ничего: побриться без того, чтобы пули разносили в осколки зеркало, так сыграть в покер, чтобы шлюхи не шпионили в пользу соперников, оставить ненадолго стадо в степи и не скорбеть потом над телом назначенного сторожем младшего брата. Исполнить эти невинные желания можно только одним способом: стать шерифом развращенного и пугливого городка, снова начать хоронить родных и друзей, снова убивать, во имя своей семьи выкашивая под корень другую. Гармония, о которой мечтает Эрп, неустойчива, как кресло, в котором на террасе салуна он любит балансировать на двух ножках. Призрачна, как скелет еще не отстроенной церкви, в тени которого по-своему, по-простому служат мессу поселенцы, отплясывающие под дребезжащую скрипку. Поэтому так грустен финал, когда Эрп оставляет и Томбстоун, и влюбленную Клементину, чтобы пуститься в путь, на котором возможно все, но неизбежны только такие кровавые полустанки.