Черная комедия про Петербург и Индию
Все романы Носова — «Грачи улетели», «Хозяйка истории», «Дайте мне обезьяну» — кишат эксцентриками, так что не так уж и удивляешься, когда понимаешь, что творится в новом романе. Главный герой здесь — детский поэт, ипохондрик, испытывающий некую комичную (для посторонних) психосоматическую боль; с помощью врачей и шарлатанов он вяло пытается избавиться от нее — как пытаются избавиться от человека, которого любишь, но с которым явно не будешь счастлив. На самом деле боль эта — его источник вдохновения и одновременно нечто вроде Прекрасной Дамы, которой он посвящает все свое существование. Понятно, что и детские стихи, которые сочиняет Адмиралов, — это, в общем, тоже завуалированные гимны Франсуазе, его «смуглой леди сонетов»; мы ведь упомянули, что Франсуаза — «выстраданный образ» — это имя его межпозвоночной грыжи?
Грыжа, да; а грыжа — это ведь, по сути, некоторое смещение, сдвиг, внутреннее отклонение от стандартного, правильного распределения центров тяжести; возможно, мнимое. (Мнимая) Франсуаза — фантомный двойник героя, «посторонний», «лишний человек», позволяющий увидеть в обыденной реальности нечто выходящее за рамки здравого смысла. По-настоящему «лишний», без дураков. Франсуаза — и есть литература: смысловой сдвиг, фикшн, вымысел, фантом, вранье, мнимая, вымышленная «внутренняя боль», которая позволяет почувствовать реальность (узнать о ней некую новую правду) так, как никогда ранее.
В «Франсуазе», модель композиции которой можно выставлять в литературном музее в качестве наглядного пособия по сочинению идеальных романов (такого же наглядного, как муляж легкого курильщика в Музее гигиены), две линии — питерская и индийская; они находятся друг с другом в сложных хронологических отношениях и чередуются. Две линии здесь подразумевают сложную внутреннюю дихотомию: Индия и Питер, психика и соматика, платоническая и физическая любовь, жизнь здешняя и жизнь вечная; учитывая особенности носовского таланта — вкус к абсурду, — на выходе получается не пособие по селф-хелп, а философская черная комедия. Питер и Индия, боль душевная и боль физическая, странные отношения людей с самими собой — и друг с другом, жизнь и смерть и т.д. не то что даже рифмуются друг с другом, а входят в некоторый резонанс. Роман про то, что все очень грустно и очень смешно и все переплетено так, что все равно не распутаешь, так что остается наблюдать за этим и удивляться, какая все-таки странная штука жизнь — она же путь к леднику, к заморожению, к смерти, к тотальному абсурду. В пересказе это кажется банальностью, не имеющей никакой практической пользы, но штука в том, что после таких романов, как «Франсуаза», вы смотрите на мир уже не так, как до них.