Графический роман о супергероях-ветеранах

На первый взгляд в «Хранителях» нет ничего особенного: дурацкие картинки с подписями, паралитературная жвачка для дебилов, которые не в состоянии удержать в голове последовательность из более чем сотни букв подряд. Какие-то чучела гороховые в масках, беготня, потасовки, футуристичного дизайна ­аппаратура, некоторые персонажи ­об­ладают фантастическими способностями. Все стереотипы, имеющие отношение к комиксам, подтверждены — но штука в том, что одновременно и нарушены. Это чрезвычайно озадачивающий текст — каждые десять секунд ты вынужден переоценивать намерения автора и степень серьезности этих намерений: то ли он просто шутит — то ли пытается произнести нечто очень серьезное; а может быть, комические фрагменты просто череду­ются с мрачными пророчествами; по-­видимому, никакой границы и нет — и так и так, все время. Супергерои здесь прекрасно знают о существовании «своего» жанра; прощаясь, один может здесь сказать другому: «До встречи на страницах комиксов»; более того, один из персонажей весь роман занят исключительно тем, что сидит и читает комикс о пиратах — воспроизведенный, кажется, целиком и иронически рифмующийся с «основным» действием. Помимо ­ро­мана-внутри-романа каждая глава заканчивается длинным сплошным текстом в непредсказуемом жанре; текст этот ­особенным образом соотносится с содержанием главы, объясняет ее; и трудно представить себе что-нибудь более далекое от обычного комикса, чем эти комментарии.

Графический роман англичанина ­Мура (Гиббонс — иллюстратор) дошел до России чуть не через четверть века после публикации — к премьере экранизации; и вы по-прежнему можете держать комикс за плебейский, инфантильный, анекдотически американский и не под­дающийся конвертации жанр, но те­перь — разве что вопреки очевидности. Не надо быть энтузиастом массовой ­культуры, чтобы по первым двадцати страницам понять, что «Хранители» — образец высокого, очень высокого искусства; а уж что будет на следующих двад­цати… Не удивительно, что именно этот роман чаще прочих оказывается на верхней строчке в списках «комиксов для людей, которые не читают комиксы».

Время и место действия — 1985 год, Америка; но это вселенная если не альтернативная, то с искривленным событийным рядом; в 1985 году по-прежнему правит президент Никсон, русские только-только вторглись в Афганистан, вот-вот начнется ядерный конфликт, а деятельность мстителей-супергероев вне ­закона. Супергерои золотого века — 50–60-х — постарели, легализовались либо отошли от дел; но не все. Роршах, едва ли не последний мститель-одиночка, расследует убийство своего бывшего коллеги по про­звищу Смехач. «Хранители» следуют канону романа нуар — город, злые улицы, справедливость здесь и сейчас, но лишь отчасти; слишком много здесь того, что не лезет ни в какой нуар, — и не только амбиции спасти мир, но и, например, синий голый мужик ростом с подъемный кран, которому и ботинки-то не нужно надевать, чтобы оказаться на Марсе; а еще он знает, что случится в будущем; ну да, это же комикс. В «Хранителях» много бутафории — но только вот вся ­­она внутренностями наружу; и, как выясняется, от этого выглядит еще эффектней.

«Хранители» читаются примерно с той же скоростью, что обычный ­400-странич­ный роман; странная ­ком­бинация причудливых картинок и подписей вовсе не облегчает восприятие ­информации, а наоборот, как будто встряхивает мозг, задает ему необыч­ную работу, которую невозможно ­про­делать на автомате. Иллюстративный ряд нагружает, провоцирует воображение. Это сложная работа: перерабаты­вать эти поразительно реалистичные — и абсолютно странные — раскадровки, перемалывать слишком невероятные ­события, улавливать нюансы цвета, указывающие на изменение атмосферы. Чуть ли не на каждой странице из-под тебя как будто вышибают стул; иконопись, двигающиеся в раме окна фигурки, подсвеченные потусторонним светом, — вот на что это похоже; и поразительно, сколько тонких вещей можно передать этими рисунками, как точно можно транслировать иронию — ну и базовые чувства, конечно: страх, сострадание, ­любовь, уныние.

Алан-муровские «Хранители» ­соот­носятся с «обычными» комиксами про супергероев, как «Дон Кихот» — с рыцарскими романами (на самом деле — отрыв даже радикальнее). У супергероев, которым сам бог велел быть картонными и одномерными, здесь сложные ­харак­теры; у них есть прошлое, семьи, тела, физиология, психологические комплексы, эстетические пристрастия, нелепые хобби; они жестокие, сумасшедшие, неадекватные, плохо себя контролирующие, жадные, расчетливые, застенчивые, стеснительные. Они даже не уверены в своих костюмах: в конце концов, правда ведь непонятно, надевать ли трусы на трико — или это выглядит слишком глупо.

Смысл в том, что комикс — ну или по крайней мере такой комикс, как «Хранители», — это совершенно особый, выглядящий страшно свежим способ рассказывать истории. И это именно литература, никоим образом не, например, живопись; просто импульсы «литературности» генерируются совсем по-другому, с помощью других техник. Это роман, рас­ширяющий представление о литературе вообще, о ее возможностях — и способностях к трансформации. Удивительно: набор типов романа, обычно считающийся ограниченным, оказывается, не конечен. Роман может выглядеть как роман Филдинга, роман Толстого, роман Набокова, роман Роб-Грийе — и роман Алана Мура; и это радикальное обновление, капитальный ремонт, самая выдающаяся за последние десятилетия мутация жанра.