Букер-2011; абсолютный шедевр

Казалось бы: ну что может дать еще один роман — будто мы и так не знаем, что Барнс великий писатель? Как еще, скажите на милость, может улучшиться его репутация? Какие-такие новые таланты у него могут обнаружиться? Вот так, вот такие: еще как, еще какие; прям-таки с открытым ртом читаешь — во дает.

Тони Уэбстер — карикатурно похожий на автора педант-пенсионер, ценящий абсурдное, однако всегда выбирающий здравый смысл, — получает чрезвычайно... Читать полностью

Викторианское ретро — с подвохом

Поначалу «Карта времени» — открывающаяся историей о лондонском джентльмене, влюбившемся в ист-эндскую проститутку, — не сулит ничего хорошего и легко идентифицируется как стопроцентно эпигонское «викторианское ­ретро», убогий вариант фейберовского «Багрового лепестка». Дальше, однако, в тексте включаются дополнительные двигатели: как будто рассказчик, украденный у Мишеля Фейбера, вдруг посмотрел «Терминатора»... Читать полностью

Путешествие эсэсовца-интеллектуала на край ночи

Максимилиан Ауэ, офицер СС с IQ заметно выше, чем у сослуживцев, проницателен и наблюдателен, однако его психика исковеркана сложными личными обстоятельствами и войной. Приключения Ауэ (в некотором роде «Благоволительницы» — роман приключенческий, пикареска) в длинной серии адов — Украина, Кавказ, Сталинград, Польша, Франция, Берлин — завораживают, как страшный сон, из которого невозможно выбраться, но и не досмотреть... Читать полностью

Супер-нон-фикшн про шпионов

В мае 1943 года в распоряжении немецкой разведки оказались найденные на трупе английского офицера документы, из которых явствовало, что союзники планируют высадиться не на Сицилии, а в Греции. Гитлер срочно распорядился перебросить несколько дивизий с других фронтов на линию будущего вторжения. И едва ли обрадовался, когда понял, что Италия фактически потеряна: без особых потерь англо-американский десант захватил именно Сицилию. Этот феноменально... Читать полностью

Классическая английская комедия

«Везунчик Джим» абсолютная английская классика, шедевр интеллектуальной сатиры и эталон жанра «кампусового романа»; удивительным образом, он никогда не выходил на русском целиком и отдельной книгой, а сейчас опубликован в серии, где может затеряться, — да-да, все это звучит недостаточно убедительно, чтобы безнаказанно выдать роман 1954 года за «новинку», но раз в жизни можно ведь закрыть фотоэлементы ладонями и... Читать полностью

Лучшие за много лет рассказы на русском языке

Полтора десятка рассказов, первый опубликованный рубановский опыт работы с короткой формой — и, оказалось, стопроцентно его формат; меньшая масса позволяет ему без лишних энергетических затрат, без, что называется, «телеграфа», очень неожиданно, менять направление движения. И Рубанов — подобранный, поджарый, некрупный — не то что меняет, он одновременно находится в нескольких местах, он ни разу не делает то, чего ожидаешь от него... Читать полностью

Невероятно смешная книга

Если вы слышите фамилию Роуч впервые, то некоторое время вам будет ка­заться, что книга смешная, потому что в ней речь идет о сексе — довольно комичном, в сущности, занятии; но если вы читали хотя бы еще одну книж­ку калифорнийской писательницы — про космос, например, или про трупы, то поймете, что она могла с тем же успехом сочинить 300 страниц про фонарные столбы — таких, что вы все равно будете плакать от смеха; то есть секс тут, в... Читать полностью

«Прощай, оружие!» на материале чеченской войны

Роман — монолог человека, угодившего в исторические жернова: молодой чеченец Тамерлан готовился жить в СССР, но вынужден осваиваться на постсоветском пространстве. Гражданская война между двумя осколками СССР — Чеч­ней и Россией — угнетает его психику. «Я хотел понять: почему? И увидел. Что нет ответа в моей жизни, в моей судьбе. Если и есть ответы, то поиск их уводит к судьбам всей Чечни и дальше, к судьбе... Читать полностью

Мемуарная проза великого поэта

Поэт Лев Лосев умер в 2009-м, не успев дописать две мемуарные книги — одну о Бродском, вторую — автобиографическую. Сейчас они опубликованы — и даже в неоконченном виде производят впечатление совершенства.

Лосевская биография Бродского в серии ЖЗЛ казалась чересчур трезвой, взвешенной, академичной — и теперь понятно, почему там он избегал всего ­личного. Там было про тексты, а личное — для мемуаров, и вот здесь он «всобачил» (его слово) все... Читать полностью