От времени роспись на стенах пожухла, а где-то исчезла вовсе. Под потолком — паутина. Пахнет плесенью: сквозные трещины пропускают влагу, после дождя из стен выползают черви и Калигари слизывает их языком. Калигари — это блохастый семейный ангел, пес; про него и червей Мареку (Новицкий), составившему компанию своему приятелю, конструктору Виту (Ольбрыхский), когда того телеграммой родные вызвали... Читать полностью

Цирк не успел зажечь свои огни, созывая зрителей на представление, а неразбериха уже шла полным ходом. В вестибюле публика вовсю морочила голову гардеробщице, сбившейся с ног, пристраивая бесчисленные мотоциклетные шлемы, и билетершам, пытавшимся растолковать неорганизованной толпе, у кого в какой сектор билеты и как в этот сектор пройти. Когда это скопище недотеп с паклями нестриженых волос, одетых в по-клоунски пестрые узорчатые — согласно хиппистской моде 1973 года — наряды, чье брожение по... Читать полностью

Англия середины XVIII века. Вернувшись в родовое поместье после затяжной поездки в Лондон, достопочтенный сквайр Олворти (Джордж Дивайн) обнаруживает в своей постели новорожденного младенца. Сочтя ребенка плодом греха своих цирюльника и горничной, сквайр прогоняет слуг, а подкидыша решает вырастить в окружении всех тех благ, какие приличествуют юному джентльмену. Том (Финни) вырастает в удальца, которому его широкая улыбка и непомерный аппетит к жизни позволяют походя добиваться расположения... Читать полностью

Похоронив отца, 30-летний Сохраб Солари (Восуги) переезжает из провинции в Тегеран, где живет его богатый дядя, готовый пристроить племянника на свой завод. Лишившись самых близких людей, в чужом большом городе Сохраб гасит свои воспоминания и одиночество в работе — и стремительно продвигается по служебной лестнице. Семья довольна. Но удовлетворенность богатых родственников — не единственное, что поджидает его в Тегеране. На то это и Большой Город, чтобы являть собой клубок неразрешенных... Читать полностью

Общественность Рима взбудоражена: страну всколыхнула пулеметная очередь смертей высокопоставленных военных. Каждый день город просыпается под газетную канонаду: «Полковник Антонио Ларуссо погиб в дорожном происшествии в одном из пригородов Милана», «Самоубийство полковника в отставке Джулио Скани. Причины самоубийства неизвестны», «Генерал армии Эудженио Стокки погиб под колесами поезда на линии Флоренция–Болонья. Полиция открыла следствие». В эти самые дни... Читать полностью

«Я побеждаю их еще до старта. Ведь они думают в тот момент сразу о трех вещах: побить рекорд, обойти Дон Фрезер и получить олимпийскую медаль. А у меня в голове только одно — плыть!» Эти слова всамделишной австралийской пловчихи и героини этого биографического фильма могли бы показаться запальчивыми, когда б в их защиту не выступали четыре золотых медали Дон Фрезер на трех Олимпиадах подряд — в Мельбурне (1956), Риме (1960) и Токио (1964). Она часто дразнила не только журналистскую... Читать полностью

Был он гладок и пригож, имел красивую, себе под стать профессию — архитектор, и ничто не давало повода думать, что в свои лучезарные тридцать станет свидетелем этого паршивого, утомительного спектакля, хотя бы с галерки, — однако оказался на самой сцене, и дали третий звонок. Ванци (Неро) угодил за решетку по ложному обвинению в том, что неосторожность, якобы проявленная им за рулем, стала причиной гибели пешехода. В тюрьме гнилостно и вязко, как в болоте, с той предопределенной омерзительной... Читать полностью

На свой девятнадцатый день рожденья Беатрис (Юппер) получила черный кардиган. «Это — шерсть», — потрогав край, улыбнулась ей мать (Анне-Мари Дюрингер, «Тоска Вероники Фосс»). Подарок принесла ее новая, первая подруга: несколько месяцев назад Беатрис устроилась прибираться в салон красоты, и 40-летняя мастерша Мэрилин (Жоржетти, «Меланхоличная малышка») выбрала нелюдимую рыжую девчонку себе в наперсницы. Для Беатрис наблюдение за Мэрилин — это первые уроки будущей... Читать полностью

Она остановилась у кромки моря, у кромки краха. Впрочем, «остановилась» - громко сказано, и не про нее. Стоп, пришла, приехала, докатилась – как, похоже, и все на этом берегу к югу от Идена, рая: жители фургонов, уставшие и застрявшие подле Пацифика, с протертыми о стойку единственного бара рукавами, со стоптанными о дощатый пол единственного дансинга туфлями, с одинаково синими глазами, впитавшими единственный здешний цвет — цвет моря. Теперь она одна из них. «Я думала, моя... Читать полностью