Пьеса про интеллектуальный терроризм

2015 год. Суд присяжных заслушивает дело кинорежиссера Денисова. Он снял фильм на государственные деньги, но после того как Фонд поддержки кинематографа, изучив сценарий, потребовал переснять идеологически вредный финал, Денисов сжег пленку в мусорном бачке на Красной площади. Теперь ему инкри­минируется растрата госсредств и умышленное уничтожение госимущества.

На эстраде Политеха сооружен высокий зиккурат, вершину которого занимают судья, прокурор и герой. Ступени становятся местом действия тех сцен, которые предшествовали суду: видеомаппинг превращает зиккурат в море, загородный дом мецената или кабинет госчиновника. Хитрую декорацию, заставляющую забыть о том, что сцена Политеха не подходит для театра, придумала художница Алиса Меликова. В театре она новичок, почти все остальные — старые знакомые: в роли Денисова фотограф Владимир Мишуков, по первой профессии актер; Алиса Гребенщикова в роли его подруги, Борис Каморзин — чиновник от кино, режиссер — Владимир Агеев, он же сыграл одну из ролей, и здорово сыграл. «Выбор героя» — одна из шести премьер, которые залпом, едва открывшись в феврале, зарядил «Политеатр». В основе пьеса Игоря Симонова. В основе основ — роман Айн Рэнд «Источник» (именно его и экранизирует кинорежиссер). В кого метит этот спектакль, догадываться не приходится: в суды и государственную машину, которая хотела бы видеть искусство своим идеологическим рупором.

Вот только Айн Рэнд метила выше. Ее-то герой выбирает личную свободу и право жить в обществе и быть свободным от общества: «Коллективизм — закон паразита, второсортного человека, древнее чудовище, сорвавшееся с цепи и опьяневшее от власти. Оно низвело людей до уровня невиданного ранее интеллектуального бесчестья». В спектакле Денисов зачитывает на суде выдержки из речи своего прототипа, но — другие. Рэндовский монолог отредактирован и звучит в соответствии с сегодняшним либеральным дискурсом, так что проповедь инди­видуализма кажется попросту оговоркой переволновавшегося режиссера. Зрители — у них в спектакле роль понятых — как бы выносят ему оправдательный вердикт. Тут, правда, начинается чуровщина: прокурорша опротестовывает резуль­тат (мол, техника несовершенна) — и мы как будто голосуем еще раз, приговор выходит обвинительным. А интересно, как проголосовала бы публика за героя Рэнд — если бы расслышала его вполне.