Психологический детектив

До недавних пор источником наших представлений о новом европейском театре служил фестиваль NET, показывающий в Москве спектакли молодых западных режиссеров. Теперь другим его источником служит еще и Театр наций. С тех пор как в театр худруком пришел Евгений Миронов со своей командой, в которую вошел арт-директор NET Роман Должанский, Театр наций продюсирует новый европейский театр на местности. Первым опытом в этом направлении были «Рассказы Шукшина», которые латыш Алвис Херманис поставил с русскими актерами. После его успеха Театр наций следует проверенному рецепту. Актеры — Сергей Чонишвили, Игорь Гордин, Виктория Толстоганова, Максим Линников. Западный режиссер — сорокалетний болгарин Явор Гырдев, с которым публика могла познакомиться на последнем NET, куда он привозил яростного, провокативного «Калигулу». Пьесу каталонца Жорди Гальсерана предложил театру сам Гырдев — и не просчитался. Повального увлечения, подобного тому, которое вызвали «Рассказы Шукшина», драму, разыгравшуюся в отделе кадров одной за­падной фирмы, не ждет. Но где-где, а в Москве публика ей гарантирована. Это уже проверено (например, на спектаклях «Offис» в Пушкинском театре и «Под давлением» в РАМТе): подобное притягивается к подобному, и если на сцене ак­теры в деловых костюмах, то и зал битком заполнен деловыми людьми — в кои-то веки они могут увидеть на сцене что-то про себя родимых. Четверо приходят в компанию на собеседование. Каждый метит на должность коммерческого ди­ректора, каждый рассчитывает на персональный прием. Но, оказывается, им всем вместе предстоит пройти через серию испытаний. Вскоре они узнают, что один из них — наблюдатель со стороны компании, а в финале…

Впрочем, расскажи я про финал, и смотреть будет нечего. «Метод Гренхольма» — психологический детектив. Вроде «Десяти негритят», только с другого ро­да убийством: тут корпорация убила в человеке человека. Мы до самого конца не понимаем, кто тут кого испытывает, но конечная цель детектива очевидна с самого начала — это разоблачение той подмены, которую корпоративный мир тотальных мнимостей принес в мир действительный. Для подсказки над сценой возвышается копия объекта Дэмиена Херста — акула в формалине. Акуле, проданной коллекционеру Саатчи за 50 тысяч фунтов стерлингов, пришлось протухнуть, чтобы был поднят вопрос: дохлая акула — это искусство или подмена? Актерам нужно было два часа кряду будоражить нервы публики неожиданными поворотами сюжета, чтобы прозвучало в конце концов то, ради чего пьеса была написана. «Нам, — воспроизвожу по памяти слова одного из представителей корпорации, — нужен не хороший человек, который притворяется подлецом, а подлец, который способен притвориться хорошим».