На спектакль «Оргия Толерантности» Яна Фабра вдохновила фламандская живопись, и он создал на сцене фламандскую живопись нашего времени. Там про все болезни нашей эпохи, мелкие вирусы и затяжные заболевания, от которых навряд ли кто-либо когда-либо отыщет лекарство. Там женщины, оседлав супермаркетные тележки, рожают из себя чипсы, сникерсы, пиво и другие человечьи привязанности. Там мастурбируют, совокупляются с сумочкой Louis Vuitton, делают Христа брендом, обещая, что все его будут френдить в facebook’е, говорят FUCK YOU всем нациям, всем правительствам, современным художникам, организаторам фестиваля, на который их привезли и другим представителям человечества, которые обычно сами всех посылают. При этом они периодически совершают танцы, из которых хлещет дикая энергия. Весь спектакль актеры находятся и переводят зрителей в состояние положительной агрессии. Они бегают как заводные, их колотит, быстрота их полностью поглощает. То же происходит и в «Another Sleepy Dusty Delta Day», и в «VSPRS» Алана Плателя. То же происходит и с миром, Земля не только вращается, она и сотрясается, она и взрывает вулканы, она и выращивает на своей почве огромные количества людей, которые перемещаются по всей планете, скапливаясь в больших городах, быстро переходя улицы, делая все быстро, создавая нервность, напряженность и невозможность. Эти вещи переходят в искусство, изящно скидывая скучное и где-то поддевая гиперболизацию, и это делает его актуальным. Многие ценности стоит переоценить для нашего нового мира, этим и занимаются художники и просто бунтари. Ян Фабр переоценивает их сам и высмеивает переоцененные массами – фетишизм, нацизм, все –измы, да, толерантность, секс во всех его проявлениях в том числе.
Тема секса у Фабра занимает одну из ведущих позиций, он жонглирует ей по всякому, она может выступать и в комической роли, и в драматической. Всегда непременно в его спектаклях все персонажи до боли сексуальны, всегда они после середины представления начнут вытворять нечто негожее для сцены, будут обнаженными, будут шокировать и возбуждать публику. Но это не бессмысленная тактика, это не эпатаж или желание привлечь зрителя такими моментами, Ян Фабр не простой извращенец, а извращенец гениальный. В наши дни, когда любви хочет только душа, которую мы посадили в клетку, которая осталась только у далекого Островского, мы слушаем тело, ибо его не слушать мы не можем, оно выше нас. Тело напоминает нам, что мы животные, но мы уже смирились с этим, но у нас есть еще интеллект, есть еще фантазия. И вот мы реализуем все наши инстинкты, используя два этих наших качества, превозносящих нас над зверьми. Мы упаковываем еду в блестящие упаковки, которые могут храниться полгода, мы создаем одежду теплую, и ту, в которой от одежды одно только называние, мы спим на шелковых простынях, мы общаемся, набирая буквы на кнопках, мы используем все открытия человечества и в сексе. И если нет любви, то вся энергия, предназначенная для этого чувства должна уходить туда. И если нет любви, то удовольствие будет не тем, а люди упорно пытаются достичь его, думая, что, воплотив эту фантазию или ту, они познают наивысший оргазм. Сколько секса в жизни современного человека, столько его и в спектаклях Фабра. Он вообще отображает все аспекты современной жизни в своих спектаклях. Он показывает все боли современности, все пороки, все бесчеловечное.