Еще раз про любовь
Как известно, 25 октября 1917 года большевики взяли власть в стране. Где в этот день находился Иосиф Сталин, истории неизвестно, театр «Практика» предлагает представить, что он в этот день предавался любви и философии с Надеждой Аллилуевой, шестнадцатилетней дочкой своих друзей. У красного Макиавелли, оказывается, был хитроумный план: дождаться, когда всякие Бронштейны сделают грязную работу, чтобы потом взять власть из их обессилевших рук.
Жанр воображаемых встреч вообще необыкновенно популярен. Его любят артисты со звучными именами и в особенности администраторы: билеты на неподтвержденные встречи Баха с Генделем или Моцарта с Сальери расходятся в театральных кассах как горячие пирожки. Но больше всех этот жанр любят драматурги: его фантастичность избавляет автора от необходимости не только быть историком, но даже дружить со здравым смыслом. Особенно если речь идет о Сталине. Сколько воображаемых Сталиных вытерпела сцена только в последние несколько лет! Сталин при смерти, и Сталин в расцвете сил. Сталин — любитель искусств, и Сталин, страшащийся собственной тени. Сталин — Юрский, Сталин — Кваша, Сталин — Гафт. Сталин — Евгений Стычкин из «Девушки и революционера» в этом ряду выглядит очень свежо, нет слов. Не хуже и Аллилуева в исполнении Агнии Кузнецовой — пытливые зрители помнят ее большеглазым подростком в «Грузе 200» и «Все умрут, а я останусь». Но точно ли о Сталине с Аллилуевой идет речь в пьесе, и вообще о чем она — большой вопрос. Герои с самого начала обретаются в абстрактном безвременье, Сталин рифмует Бронштейна, то есть Троцкого, с депутатом Хинштейном, монарха называет «лузером» и призывает «отвечать за базар». В какой-то момент Сталин натягивает джинсы и засыпает, а у Аллилуевой начинает звонить мобила. Она поправляет на плече модный шарфик и отвечает одному собеседнику, чтобы продавал ее акции, а другому, что ее муж-писатель совсем с ума сошел со своим Сталиным.
За окнами во всю ширину сцены мелькают то снег, то видения. Герои говорят-говорят, потом вдруг взгляды их стекленеют и они пускаются в сомнамбулический танец. Художник Марина Филатова уставила сцену стопками книг, которые мерцают в темноте, как тлеющие головни. А в финале и вовсе является демон с разверстой багровой пастью и налитыми кровью глазами.
Режиссер Владимир Агеев всегда умел приподнять действие над обыденностью, пустить по сцене мистический сквозняк, превратить бытовой сюжет в сон о чем-то большем. Или, напротив, провести через сумбурную пьесу явную мысль. Вот и пьесу Игоря Симонова он превратил в кошмар современного писателя, одержимого красным демоном. При этом остается ощущение, что у автора в запасе была и некая заветная мысль: не о думающем о власти писателе, не о власти вообще, а о власти конкретной, сегодняшней. Хотя все намеки в пьесе так тщательно зашифрованы, как не шифровали даже в лютые сталинские годы. Что объясняется, наверное, тем, что автор — человек из бизнеса, а это самый фрустрированный народ. Человек, за чьей спиной маячит тень рейдера, прокурора, да хоть пожарного инспектора, только так, наверное, и может писать — чтобы в случае чего можно было бы смело сказать, что вещь его, вообще-то, о любви.
Так, собственно, и случалось уже с автором «Девушки и революционера». Когда-то, заглянув в только что открытую «Практику» на какую-то пьесу, г-н Симонов — крупный менеджер в правильном пиджаке — решил, что напишет не хуже. Что характеризует и репертуар «Практики», и театр в целом. Но речь о другом. Вскоре Симонов принес в театр свою пьесу «Небожители» про олигарха, которого прессует власть. Там даже было слово «ходор». Пьесу поставили на сцене, и даже придирчивая «Независимая газета» написала тогда, что «ничего более злободневного в Москве сегодня нет» и что «такой острой политики в театре не было со времен Генриха Боровика». Прошло некоторое время, и в Британии, совершенно помешавшейся на новой русской драматургии, радио BBC затеяло инсценировки по мотивам актуальных русских пьес. Схватились и за «Небожителей», но Симонов дал отказ. По той причине, что британцы-де хотят воспользоваться его пьесой, чтобы очернить светлый образ его родины. И что пьеса «Небожители» ничуть не про сегодняшнюю ситуацию, не про деньги, власть — а именно про любовь. И вы спрашиваете еще, о чем «Девушка и революционер».