Балет

Ратманский-гала

По смыслу это явные поминки — несмотря на все уверения, что Алексей Ратманский, уехав в Америку, останется с Большим балетом (душой, что ли?) как приглашенный хореограф. Этой мыслью уже была слегка отравлена премьера волшебных «Русских сезонов», но труппа настолько классно станцевала артистичнейший современный русский текст последнего времени, что просто не хотелось думать, что это в последний раз. Так что и не будем. Потому что «Ратманский-гала» того стоит.

Алексей Ратманский — единственный отечественный деятель культуры, который умеет обращаться с таким мерзким жанром, как «юбилейный концерт». Поясню. Обычный юбилейный концерт в балете — это два часа высококультурной скуки в компании запыленных дуэтов и соло. Сразу начинаешь невесело размышлять о том, что пенсия — это все-таки конец жизни, жизнь коротка и так далее. Страшно подумать, что в это время чувствует сам юбиляр! Но Ратманский умудряется и из этого сочинять шутливые мадригалы. Или нежные сатиры, если угодно. Такова природа его таланта, а возможно, даже гениальности. Кажется, он настолько восхитительно неразборчив в отношении места, времени и материала, что способен создать шедевр нежности, человечности и юмора даже из заседания Государственной думы. Что далеко ходить за примером — вспомните хотя бы чествование Майи Плисецкой с большим па для капельдинерш Большого. Публика рыдала от счастья, юбилярша сияла, как роза, да и сами капельдинерши (в жизни — отряд фрекен Бок в униформе) раскрылись с лучшей стороны.

Это свойство Ратманского само по себе учит радоваться фактам, даже грустным. А ведь некая отрада есть даже в уходе хореографа. Своим гала-вечером Ратманский закрывает эру ­несбывшихся надежд; иногда ее называют «постсоветской». Она длилась лет двадцать. Ее опорная концепция была такова: если в замшелый классический театр придет молодой талантливый хореограф-автор, то — как выражались критики начала XX века — «жар-птицы запоют»: наступит новая художественная эпоха.

Широкий набор замшелых театров имелся. Проверить ­теорию мешало только отсутствие молодых талантливых хореографов. Так что Алексея Ратманского от первых заметных опусов до руководящего столичного кресла отделяли всего несколько ступеней. И он сделал все, что ожидалось. За пять лет он сочинил Большому интересный авторский репертуар. Навел софиты на молодых, перспективных солистов. Вот только почему-то никого не сделал счастливым (зрителей я не считаю). И если уж Ратманский тут не помог, то… Не в пример общепринятым балетным нравам он интеллигентен, вежлив, он уважает людей, но и это как будто никого не радовало. Труппа Большого все пять лет делала с ним то же, что делала всегда и всегда будет делать с любым хореографом-директором, если только это не прирожденный тиран типа Юрия Григоровича, — по-тихому выедала ему печень. Но ему-то это зачем?

Теперь он переезжает в Америку. В самый платежеспособный и кассовый балетный театр планеты — American Ballet Theatre (только одному человеку удалось обвалить его бюджет, кстати, тоже русскому: Михаилу Барышникову). В его персональном листе ожидания стоят практически все лучшие классические труппы мира. Что такое Москва? Просто пункт в списке. Он отработан и закрыт — к счастью, намного раньше, чем превратился бы в точку в карьере. 31 декабря его московский контракт утратит силу. Новый контракт Ратманского указывает, хотя и не гарантирует, что мы все-таки увидим, чем будет занят этот человек. А то, что 1 января превратится в главу истории русского балета, смотрите на «Ратманский-гала».