Кажется, нет ничего проще, чем этот нескладный до нелепости спектакль растоптать, со свистом высечь. Как, собственно, и поступили коллеги из ежедневных общенациональных газет, учинившие премьере Театра Романа Виктюка показательную экзекуцию с лишением чинов и дворянства. В общем поделом. Все так: и весьма специфического свойства эротизм, которым прославленный режиссер старается напоить публику до синих чертей. И некоторые странности визуального решения: все восемь разновозрастных и разным социальным статусом обладающих героинь отчего-то выряжены в одинаковые, типа дизайнерские шинели летного образца и головные уборы, ассоциирующиеся с авиашлемами, — в результате всю первую треть спектакля ты не без мучений пытаешься разобраться в сценическом полумраке «кто кому дядя» (вернее, тетя). И даже скука всего происходящего, с которой до крайности сложно бороться при всем уважении к былым заслугам 71-летнего enfant terrible отечественных подмостков. Все это имеет место. Но.

Шесть лет назад радикальный эстет Франсуа Озон неожиданно для всех экранизировал черноватую комедию ловкого мастера парижских бульваров Робера Тома, написанную с расчетом на восемь бенефисных женских ролей (недаром, как понимаете, вызывавшую большое внимание у наших, в особенности провинциальных, трупп еще в советский период). Вследствие феноменального звездного актерского состава картины (прима на приме и примой погоняла) и особого, влюбленного в кино и лицедейскую природу взгляда кинорежиссера, камерный драмфарс с одним трупом и многими неизвестными/подозреваемыми разросся до размеров самостоятельной художественной вселенной. Виктюку — хотя «стимул» его «режиссерской фантазии» дал, согласно пресс-релизу, именно фильм Озона — удалось совершить обратный ход. То есть загнать сюжет со смыслом в придачу куда-то в темные глубины подсознания. Причем, похоже, своего собственного. Не слишком широко известные виктюковские исполнительницы плюс guest star в лице представляющей Театр Луны Анны Тереховой разыгрывают перед нами нечто декадентское. Да, временами они талантливо вскрикивают, талантливо умирают — то и дело вяло взрывающие действие элементы теловращений у металлических шестов, сопровождающие монологи героинь и призванные, видно, дать метафору полного духовного разоблачения, выходят куда хуже. Но главная беда и проблема этих «Любящих женщин», включая Олега Исаева, с удовольствием купающегося в роли зловредной Бабули-матриарха, что им приходится изображать не людей из плоти и крови и даже не сценические маски, а достоевских «существ в беспредельности». Чистые функции.

Пьеса отчаянно сопротивляется такому разбору. Трещит по всем швам. Но режиссеру, упорно гнущему свою линию, до того и дела никакого нет. Его умение слепить нечто вопиюще и с толстым слоем порока, взрастить «ядовитый пустоцвет» (в театрально-критической лексике года его рождения) — когда-то было модным трендом. Сегодня оно перешло в разряд анахронизмов. Виктюк, что не может не подкупать, твердо верен им и себе. Ему же, в свою очередь, сохраняют трогательную преданность две главные категории его зрителей: мужские пары и одинокие девушки всех возрастов, от 30 до 60. Что ни говори — последний активный театральный романтик.