Рекомендации для вас
Гид выходного дняВсе
Популярно сейчас
Все
Как вам спектакль?
Рецензия Афиши
Огромный атриум еврейского культурного центра ЕСОД и в самом деле навевает мысли о тоталитаризме: подобные архитектурные реминисценции из эпохи Римской империи обожали тираны XX века. Уж не знаю, что там себе думали зодчие ЕСОДа, но вряд ли могли представить такое: вдоль стен, как в гетто, жмутся зрители, а посредине вышагивают юноши в нацистской форме. Вчерашние студенты Льва Додина и Вениамина Фильштинского поставили ко Дню памяти холокоста пьесу японского классика Юкио Мисимы.
Сама по себе идея спектакля о нацистских бонзах, о первых кровавых шагах Гитлера на пути к абсолютной власти — это, как говорится, в десятку: врага надо знать в лицо. Смущает выбор драматургического материала. Эстет, нарцисс и провокатор, Мисима только прикидывается, будто вышивает по исторической канве. Пишет ли он о Гитлере или о маркизе де Саде, все это его собственный психоанализ, протоколы дискуссий внутренних демонов. В «Моем друге…» левый нацист Штрассер, скорее всего, аллегория рацио, вождь штурмовиков Рем олицетворяет чувственность, а Гитлер — волю. Как известно, свои пьесы Мисима начинал сочинять с последней реплики: «Политик должен держаться середины», — изрекает в финале Гитлер, истребивший Рема и Штрассера. К дзен-буддизму это имеет отношение, а к антифашизму навряд ли…
В спектакле Семена Александровского звучная мисимовская концовка вымарана, да и вообще, смаковать цветистые фразы, которыми изобилует пьеса, ему явно неинтересно. Гитлер, Штрассер, Рем здесь юнцы, почти мальчишки, заигравшиеся в опасные игры. Андрей Терентьев изображает Гитлера смурным невротиком с тенью бессонниц на бледном лице. Штрассер Ивана Николаева — страстный маньяк идеи с остановившимся взглядом. Видимость спокойствия сохраняет лишь туповатый Рем — Степан Пивкин наделяет персонажа узнаваемыми ухватками недалекого мужлана. Истинным кукловодом оказывается зловещий сталепромышленник Крупп: скупыми мазками замечательный актер Вадим Романов рисует образ немногословного и сдержанного в манерах Сатаны; рога упрятаны под цилиндр. У Мисимы Крупп скорее резонер, но Александровский и компания придают этому герою важное значение; именно он, этот «старший товарищ», — продюсер здешнего «Политзавода», «Фабрики звезд» и «Королевской битвы»; по мановению его руки вчерашние кореша, прельстившиеся властью, перережут друг другу глотки.
В пересказе довольно складно, а на деле не очень. Во-первых. История о «ребятах с нашего двора» — оно, конечно, наглядно, но не стоит обольщаться, полагая, что самый вдумчивый и искренний репортаж из подворотни так-таки гарантированно заклеймит мировое зло. Во-вторых. В классах Додина и Фильштинского учат докапываться до сути материала, но не учат ставить пьесу про другое — не про то, о чем она написана. Мисима берет свое, а отвратительная акустика атриума ему подыгрывает: бесконечные монологи помножены на голосовой форсаж, почти на крик. Трудно поверить, что это про жизнь, а не про какую-то там абстрактную трагедию. И наконец. Не убий, разумеется, универсальная общечеловеческая заповедь; Рема и Штрассера, разумеется, жаль; очинно жалко и расстрелянных белокурых бестий из штурмовых отрядов. Но холокост к этому все же отношения не имеет… То есть абсолютно.
Пару месяцев назад в Доме еврейской культуры ЕСОД выпускники Театральной Академии(курс Фильштинского и Додина) показали свой премьерный спектакль «Мой друг Гитлер». Режиссер спектакля, выпускник этого года - Семен Александровский, взял для постановки пьесу Юкио Миссимы – последнего самурая Японии, поклонника Гитлера и сторонника императорской власти. После неудачной попытки поднять восстание, с целью поставить во главе Японии императора, Миссима совершил харакири. По пьесе этого необычного человека и был поставлен спектакль, где впервые на петербургской сцене был показан Гитлер(актер Андрей Терентьев), как обычный человек, попавший почти случайно на вершину власти, не готовый принимать жесткие политические решения. А год 1934-1935 от Рождества Христова, когда происходит действие пьесы, требовал подобных решений. На Гитлера давили со всех сторон – его друг Эрнст Рем(актер Степан Пивкин), создатель и вождь штурмовых отрядов, не смирившийся с концом революции, предлагал силой свергнуть президента республики; его соратник Грегор Штрассер(актер Иван Николаев), возглавляющий профсоюзы, «просил» социальных гарантий рабочим, иначе стачка; представитель крупных военных заводов Густав Круп(актер Вадим Романов) требовал кончать с идеями о революции и развивать военную промышленность.
Между этими силами и мечется в поисках компромисса Гитлер. Но выхода нет, стороны не только не готовы договариваться, они вообще не слышат друг друга: верный Гитлеру Рем – считает Штрассера интриганом и предателем идеалов революции, Крупа – мерзким капитолистом, которого еще придется раскулачивать; Штрассер видет в Реме дурака и ребенка, который заигрался в солдатики, Крупа – конкурентом в борьбе за влияние над Гитлером, а в конечном счете, конкурентом в борьбе за власть; Круп же вообще не рассматривает Рема и Штрассера ни как конкурентов, ни как сторонников – они мелкая помеха на пути «дружбы» крупного военного капитала и власти, в лице Гитлера, который должен принять нужные военным решения… - поэтому Круп выжидает.
Все цветовое решение спектакля(художник Георгий Пашин) решено в серозеленых, как военная куртка Рема, коричневых, как трость Крупа и стул для просителей, и черных, как сюртук и цилиндр Крупа тонах. Единственное яркое пятно – это красные завесы, образующие занавес, из-за которого появляются и уходят герои. Эти отблески красного цвета ложатся на лица, на костюмы, герои его как будто не замечают… но красный, как цвет крови, крови на которую надо решится Гитлеру, крови к которой зовет Рем - везде, он постоянно сопровождает каждое действие и появление героев, они уходят в него и однажды Рем и Штрассер уже не возвращаются – Гитлер принял решение.
Все действие спектакля, он идет без антракта, в одно действие, происходит в одних и тех же декорациях – прямоугольная сцена с одной стороны, которой – письменный стол с креслом, который поочередно занимают герои, когда им кажется, что ОНИ сейчас главные, с другой стороны сцены – стул – на него, приходя к Гитлеру, садятся просители. Расстояние между ними, между просителями и Гитлером во главе стола, это та дистанция, которая уже отделяет вчерашних друзей и сторонников от вождя. Не желая с этим мирится, они то медленно подходят к столу, то несутся к нему бегом, то даже сгоняют из-за стола Гитлера и пытаются занять его место… - но Гитлер каждый раз возвращается, а они вновь на стуле, как просители.
Перед глазами у зрителей проходит буквально 3-4 дня из жизни, за которые обычный человек Адольф Гитлер, превращается в вождя, в того жестокого политика, который, и это мы знаем по нашей истории, готов идти по крови для достижения своих целей. А все начинается с друзей и соратников…..
Несмотря на хорошую игру актеров, стоит отметить, что у автора пьесы, у человека, который пошел на смерть ради своих идеалов и герои такие же. Они подобны стальным статуям, которые холодно и невозмутимо ведут свои интеллектуальные поединки. В спектакле все не совсем так… Но режиссер имеет право на свое видение, если это видение находит понимание у зрителей, а зрителям спектакль понравился!
Хочется пожелать молодым артистам не останавливаться на достигнутом, работать над спектаклем и показывать, достойную Фильштинского и Додина, игру.
