Ты идешь в театр. Покупаешь билет, программку, сидишь в буфете, возможно, куришь. Ты тратишься на театр и получаешь от этого удовольствие, убеждаешь себя, что его получаешь, или честно признаешься себе и другим, что потратил время и (самое главное – деньги!) зря.
Но и театр тратится на тебя. Кто платит за аренду помещения? Кто платит драматургам, режиссерам, актерам, художникам, композиторам и вообще всем, работающим в театре? Может быть, твои деньги уйдут на зарплату худруку, может, на новую осветительную лампу, а может, на декорации к новому спектаклю. Ты его увидишь только через два месяца, а твои деньги уже работают на него. Деньги быстрее, сильнее, совершеннее нас.
В спектакле «Пьеса про деньги» Лиза, работающая на телевидении, говорит, что нами правит огромная денежная масса. Ее брат Вася, торгующий компьютерами, считает, что самый интимный вопрос – сколько человек зарабатывает. Оба они попадают на деньги… Героев даже не очень-то жалко, потому что обманывают их весело. И сами они не особенно огорчены. Лиза спокойно жует фуагру и говорит Васе, что им и их детям никогда не расплатиться. Смешно, когда к Лизе во сне приходит ее еще не родившийся сын из пробирки и говорит, что он ей обойдется слишком дорого и советует его не выкупать у суррогатной матери. Смешно, когда на экране появляется Иисус Христос и говорит о деньгах. Смешно, когда мы читаем мысли у Васи и его девушки в ресторане. Все о деньгах, конечно. И еще много моментов, когда смешно. Но, тем не менее, ни спектакль, ни пьеса, ни актеры не смешны. Зрительский смех – грустный, тихий, робкий, смех над самими собой.
Смотря спектакль, ты невольно следуешь примеру героев пьесы и начинаешь все подсчитывать. Свой годовой доход, расход, что можно купить на 60 долларов, прибыль театра. Интересно, тратился ли он на костюмы, потому что актеры в спектакле одеты как мы с вами? Но еще более интересно, пришлось ли создателям спектакля платить за использование между действиями видеоматериалов CNN, РБК и рекламных компаний? Или, наоборот, эти компании заплатили режиссеру Боякову или драматургу Никифоровой за трансляцию своих роликов на четырех телеэкранах? Они, верно, должны были заплатить полцены, так как трансляция шла без звука. То есть, вместо их звука шла музыка Мартынова. Да еще показ сопровождала группа серьезных людей, синхронно выполняющих разные упражнения. Например, велосипед. Что бы это могло символизировать? Боюсь ошибиться, но не оборот ли денежной массы?
До «Пьесы про деньги» не было ничего подобного ни в литературе, ни в театре. Хотя нет! Была малоизвестная в наши дни пьеса Островского «Бешеные деньги». Приятно, что театр не теряет актуальности. На современных сценах можно посмотреть и про терроризм, и про подростковые проблемы, и про политику, и даже про любовь. Вот теперь еще и про деньги.