Спектакль

Капитанская дочка

Четыре сонных парня сидят, свесив со сцены ноги и удочки, и лениво рассказывают, что у помещиков Гриневых было девять детей и восемь из них умерли: одного дворовая девка не досмотрела, и он утоп в речке, другого крыжовенным вареньем перекормили, третьего мамаша заспала. Остальные смерти, которые напридумывал несчастным младенцам автор инсценировки Александр Гетман, еще более абсурдные. И ладно бы произносился этот текст с ернической хармсовской интонацией — нет, совершенно всерьез вещают под протяжные русские песни. В довершение всего парочка помещиков-детоубийц еще минут пять не может сообразить, сколько лет их единственному выжившему отпрыску. Наконец зовут Петрушу, и он сообщает родителям, что от роду ему шестнадцать годков. Взрослеть пора. И отправляет его отец в глухую оренбургскую крепость — прямо в лапы разбойнику Пугачеву.

Пушкин соединил фабулу голливудских love story и достоверный рассказ о кровавом пугачевском бунте, достойный камеры Ридли Скотта. Режиссер Григорий Козлов перемонтировал Пушкина так, что вышел какой-то вялый комикс. По периметру огромной тюзовской сцены и от задника к залу проложены рельсы. По ним ездит тележка: вывезут нужных персонажей на сцену, дадут произнести текст, увезут обратно. Очевидно, особая гордость режиссера — сцена расправы Пугачева с милейшим семейством капитана Миронова, коменданта Белогорской крепости. У Пушкина израненного капитана Пугачев отправляет в петлю, а голосящую по мертвому мужу Василису Егоровну зарубают саблей, и ее обезображенный труп долго валяется у крыльца, не раз попадаясь на глаза Петруше — есть отчего молодчику повзрослеть. В тюзовской версии над сценой взвиваются две белоснежных рубашки: тю, две чистые души попали в рай. Странно, что не слыхать “Ave Maria” — любимой темы Козлова. Пугачев здесь смотрится тупым бритоголовым отморозком, а пугачевский консильери Хлопуша — бывалый каторжник с порванными ноздрями — оборачивается комическим существом, которое, словно гриппозный больной, носит тряпочный намордник. Если бы дети смотрели на сцену, они от души повеселились бы над Петрушей Гриневым, который вынужден трепетать перед этими ряжеными. Но школьники в зале играют на мобильниках, и их бесчисленные экранчики слепят зрителей с телефонами попроще.

По правде сказать, нынешняя «Капитанская дочка» — произведение того же качества, что и десяток других поделок, вышедших на большой сцене ТЮЗа в последние шесть лет. Внимание этот спектакль привлекает как первая работа большого стиля от последнего тюзовского худрука. В начальническом кресле Григорий Козлов вот уже три года. До этого в середине 1990-х с актерами школы Кацмана он поставил на камерной сцене самое гуманное «Преступление и наказание» за всю сценическую историю романа. А после громко провалил две работы на больших сценах: «Перед заходом солнца» в БДТ и «Маленькие трагедии» в Александринке. Но надо же такому случиться, что именно с его приходом в ТЮЗе воцарилась тишь и благодать. До этого времени с самого 1962 года, когда уродливый театр на Пионерской площади был сдан в эксплуатацию, скандалы в этих стенах и вокруг них не прекращались. Сначала чиновники травили Зиновия Корогодского, вздумавшего ставить Окуджаву и объявлять школьные культпоходы чумой. Культурным начальникам тюзовская вольница в те времена казалась страшнее пугачевской, и нюх их не подвел. Самые дерзкие и независимые театральные начинания настоящего времени, включая фестивали «Реальный театр» и «Золотая маска», выросли из ТЮЗа Корогодского. Отсюда же вышли лучшие режиссеры — Лев Додин, Вениамин Фильштинский. После увольнения «Мастера З.Я.», как называли Корогодского ученики, в конце 1980-х «театр детской радости» возглавил некто Андрей Андреев — и шум поднялся уже внутри театра: актеры — воспитанники Корогодского — и режиссер строчили друг на друга официальные бумаги десять лет без перерыва. В новом худруке Анатолии Праудине, которого актеры объявили наследником Корогодского, чиновники сразу же разгадали врага. Делиться властью Праудин ни с кем не собирался, зато как персона с европейской известностью намерен был проводить международные фестивали и иные масштабные проекты. На сей раз методов в Комитете по культуре не выбирали: в ход пошли заказные статьи в бульварной прессе и ночные звонки с угрозами, прямо как в мафиозном кино. Оно и понятно: в новые времена налоговые льготы предоставлены не многим структурам, но детские организации в списке льготников в первых рядах. С тех пор стЧящие режиссеры шарахаются от ТЮЗа, как от проклятого места. Одно время вспоминали даже, что именно здесь, на Семеновском плацу, едва не расстреляли Достоевского и повесили пятерых народовольцев.

Григорий Козлов оказался несуеверным и в ТЮЗ пошел. Еще он оказался на редкость не честолюбивым: его не волнуют ни власть, ни творческие достижения. Его забота — пересказывать тинейджерам сентиментальные сказки, после которых можно не читать классические первоисточники.