Театр «Практика» – это без преувеличения удивительное место для духовного поиска, в котором концентрируется сумасшедшая энергия. Сейчас вообще модны полуподвальные храмы Мельпомены (см. Театр.doc), но если пристанище вербатима в России – это нечто совсем камерное и с обшарпанными, ни разу не ремонтированными лестницами и стенами, то «Практика», как молодая современная барышня, изо всех сил примодняется и обретает в итоге свой фирменный стиль (это удается далеко не каждому театру).
Свой стиль – это не только касательно дизайна; постановки «Практики» весьма сложно спутать со спектаклями других театров. «Практика» – это такой театральный поп-арт: скандально, с вызовом, со вкусом, свежо, ярко; мимо не пройдешь по-любому. Идеальное пристанище для подрастающей богемы – воспитываем любовь и терпимость к сексуальным меньшинствам через «Мармелад», знакомимся с подноготной жизни одиноких провинциалов через «Где-то и около», воспитываем чуткость к бытию и людям через «Рыдания», узнаем о высоких отношениях физруков с одиннадцатиклассницами через «Жизнь удалась», вникаем в современную поэзию через поэтические вечера, и проч., и проч.
Чтобы осознать всю мощь «Практики», достаточно хотя бы просто ознакомиться со списком драматургов, с ней сотрудничающих: список, между тем, на любой вкус – от Вырыпаева до Сорокина, проездом через поляка Кшиштофа Бизё и классика отечественной литературы, который напрямую сотрудничать с театром уже, увы, не имеет возможности (речь о Солженицыне – в театре поставлен «Один день Ивана Денисовича», моноспектакль в исполнении Александра Филиппенко).
«Практика» чудесна по сути своей, и да, там вполне можно жить. Если ты пришел больше двух раз, тебя уже узнают (жаль, нет системы скидок для «постоянных и любимых зрителей»); там невероятная выпечка, приветливая гардеробщица и звукорежиссер похож на Петра Налича.
«Практика» - территория максимализма, гиперболизации: или ты полтора часа беспрерывно смеешься, или беспрерывно рыдаешь – третьего не дано. После каждого спектакля выходишь обновленной версией, у тебя внутри заменяют устаревшие механизмы на новые, блестящие, нескрипучие; ты превращаешься в огромное всепоглощающее чувствилище. По-другому никак, уж извините.