Накануне старта российской Недели моды дизайнер Игорь Чапурин открыл-таки бар имени себя, давно уже заявленный и ожидаемый. Двухэтажное помещение-амфибия, работающее в режиме два в одном — магазин с клубом, — с ходу напрашивалось на параллели с первопроходцем Симачевым, чье заведение второй год дей­ствует неподалеку, в Столешниковом переулке. Прямо под боком — еще одна точка для богатеев, клуб The Most, известный не только пышным убранством, но и офи­циантскими костюмами от Алены Ахмадуллиной. Столь высокая концентрация дизайнеров на одном пятачке свежеиспеченного ресторатора не смущает, как и об­винения во вторичности, — был бы инфор­мационный повод. В среду, в день открытия Chapurin Bar, по красной ковровой дорож­ке следовала традиционная ватага светских персонажей, постояльцев страниц Hello! и Tatler, что пришли обжиться в но­вом месте обитания. На первом этаже их ждал натуральный магазин с сиротливой барной стойкой, на втором — соб­ственно клуб. Поднимаясь по светящимся ступенькам, посетители обнаруживали зал на двести человек с неброским декором и мебелью производства Chapurin Casa, приглушенным освещением и заставленными банкетными столами. Един­ственное, что могло броситься в глаза в этом царстве умеренности, — большие цилиндрические лампы, которые оснащены мощными светодиодами и плавно меняют окрас над барной стойкой. К стой­ке приставлена небольшая сцена, так что заказать что-либо получается, только про­бившись через танцующую на ней публику. Музыку — типичный балеарский хаус, сдобренный стародавними радиохитами, — диджей играет, приютившись в самом углу; разглядеть его — уже труд немалый. Если бар Симачева славится прежде всего остромодными гастролерами, а The Most — дорогущим оборудованием и интерьером, то у Чапурина главная гордость и достопримечательность — уборные. На фоне рукомойников-ручьев, в ­зави­симости от температуры меняющих цвет потока от синего к красному, с удовольствием фотографировались говорящие головы и девушки, живущие по прин­ципу «губы больше, загар ярче, меха ­вор­систей». Позировали, допивали вино и уходили — к конкурирующим сосе­дям, где не витает магазинный душок.