В «Маяк», клуб интеллектуально-алкоголического толка при Театре им. Маяковского, всегда заходили по звонку. Чужих не пускали. Своих же кормили, поили, отмечали им дни рождения и премьеры. В «Маяк» ходили режиссеры, актеры, студенты, главные редакторы, арт-критики, сценаристы и драматурги. Последние года два клуб не работал. И вот он снова открыт: «Маяк» взяли на поруки Митя Борисов и Дима Ямпольский, люди, придумавшие «Жан-Жаки» и «Гоголи». Для клуба выбрана роль самого дорогого во всех смыслах места в холдинге, известном каждому студенту-гуманитарию. Внешне «Маяк» если и изменился, то совсем капельку. Места стало больше, и занавески повеселей. Туалет по-прежнему прячется в потайном шкафу. А главный зал заставлен старыми буфетами и венскими стульями. Режиссеры, драматурги, арт-критики, поэты и писатели, художники и издатели, журналисты и колумнисты сидят в «Маяке», как будто никуда и не уходили. К ним примкнули режиссеры, драматурги, писатели и арт-критики, издатели и журналисты из поколения, подросшего за последние пять-семь лет. В результате образовалась феерическая коммуна, по степени веселья и сплоченности затмившая все, что происходило в «Маяке» раньше. Самое удивительное, что всем этим людям очень разного возраста сидеть, пить, есть и разговаривать вместе — интересно, приятно и просто хорошо. Цены в «Маяке» по сравнению, например, с любимым той же публикой «Пушкиным» — сущие копейки.
По новому генеральному замыслу Борисова и Ямпольского «Маяку» предстоит стать рестораном с приличной едой. Пока же работники ножа и топора только осваивают новые пищевые цепи и технологии. Неизменно хорошо у них получаются две вещи: тосты с фуа-гра и утиное филе с медом и черным перцем. Остальное раз на раз не приходится. Судя по всему, все утрясется через месяц. А пока ситуацию спасает бармен Марат. Он выходит в зал, шутит, рассказывает анекдоты, не замолкает ни на секунду, льет ром и виски, угощает вишнями и ананасом. Обещает, если что, донести домой. Провожает до дверей, следит, чтобы никто на каблуках не навернулся на лестнице. Лестница в «Маяке» — прежняя: крутая, старая, со сбитыми каменными ступеньками.