Мелодрама про белых хозяек и черных служанок

Начало 60-х, Джексон, столица самого консервативного американского штата — Миссисипи. Даже формальное равенство рас еще до конца не установлено, бе­лому на улице лучше с негром не заговаривать, и пока белые женщины играют в бридж, черные нянчат их детей и моют их посуду. 23-летняя Скитер (Стоун) — из богатой семьи, скандально незамужняя и с литературными амбициями — решает собрать для нью-йоркского издательства книгу интервью с прислугой. Главные героини — Эйбилин (Дэвис) и Минни (Спенсер). Первая просто хороший человек, а у второй много приключений: она жестоко мстит за увольнение предводительнице расистских домохозяек (Говард) и помогает построить семейный очаг во всех отношениях прекрасной, но чересчур белокурой девушке из социальных низов (Честейн).

Где-то на обочине фильма куклуксклановец застрелит черного активиста Медгара Эверса, чуть позже по телевизору сообщат о смерти Кеннеди, мелькнет — в оскорбительном смысле — слово «хиппи», но поворотное для США десятилетие отзывается в Миссисипи и в «Прислуге» далеким эхом. Кого-то уносит ветром, кто-то остается на хозяйстве. «Маргарет Митчелл, — говорит Скитер, — воспела фигуру Мамушки, но никто не спросил саму Мамушку, что она обо всем этом думает». И режиссер вслед за автором одноименного романа Кэтрин Стокетт гасит масштаб, сбивает пафос: первая треть фильма посвящена в основном проблеме отдельных туалетов для прислуги, на которых настаивают расисты (да и в дальнейшем тема человеческих отправлений играет ключевую роль в истории). Центральный мотив «Прислуги» столь прозрачен и одновременно столь громоздок, что ему постоянно нужен противовес: и Тейлора всю дорогу бросает из драмы в мелодраму, оттуда в сатиру, оттуда в фарс. От перехода из «Степфордских жен» в «Хижину дяди Тома» несколько кружится голова, и понятно, что, когда дело доходит наконец до относительного хеппи-энда, Тейлор уже просто не может остановиться: последние полчаса все герои по очереди радостно плачут и обнимаются. Зато предыдущие два, надо признать, проносятся довольно быстро: простенькие, но броские женские характеры (а мужчины играют тут второстепенные и в основном неприглядные роли), сталкиваясь, периодически искрят — если не за счет драматургии, то благодаря хорошим актрисам. Впрочем, что думает Мамушка, кроме того, что ей бывает обидно, так и остается загадкой: белые тут смотрят в конечном итоге не столько на черных, сколько на белых глазами черных. Демократичные авторы готовы сесть с об­служивающим персоналом за один столик и даже развернуть к нему камеру, но на рассказе о том, как человек в третьем ­поколении моет пол, явственно начинают позевывать.