Emergency Exit

Наконец-то удалось посмотреть уже отмеченный Британской академией (как лучший среди своих) «Fish Tank», который в нашем прокате идет для трех с половиной калек (т. е. на самом деле непонятно для кого). В интернете его уже успели даже переименовать в «За стеклом» то ли от тоски по реалити-шоу, то ли разжевав для непонятливых метафоричность «Аквариума». Хотя непонятливые, думаю, подобное кино смотреть не будут. Буквально после первых десяти минут захочется поковырять в носу и придумать 1000 дел, которые куда важнее нудной английской социалки. Снятая почти в документальном формате картина (однако порой там выдают такие кадры, что начинаешь думать, что на Западе даже средней руки операторы круче нашего Хамидходжаева раза так в два) — история 15-летней Мии, для которой детство заканчивается с финальными титрами, так и не начавшись в самом начале фильма.

Самое сложное, когда смотришь этот фильм не думать про белых обезьян Германику, сравнение с которой напрашивается буквально с первого кадра. Однако при очевидном сходстве формата и тематики, «Все умрут, а я школа» и «Аквариум» абсолютно четко сортируются на яблоки и гири, которые перепутать можно лишь со сваеукладчиком. Проще всех про это высказалась сама Арнольд, посылая из телевизора привет всему нашему артхаусу: «Все дело в том, что Россия вызывает злость…» Герои же Арнольд — сострадание. Пусть даже самые маленькие здесь вечно бухают, трахаются, воруют, матерятся, а самые взрослые писают на пол, но в конечном счёте и те и другие бьются головой о стеклянные стены, но за этими стенами виднеется пруд с рыбами, которых хоть голыми руками лови, белые лошади и куча всего прекрасного, чего видимо не нашлось в Строгино. Однако все их «не буду» и «не хочу» создают лишь иллюзию свободы, а аквариум с затхлой водой так и остается их домом, о чем регулярно напоминают попадающие в кадр юнион джеки.

Главное отличие Арнольд от Германики в том, что при всей визуалистике, «Аквариум» — не изолированный черный ящик, через него видно свет и его можно разбить, только для этого надо взять в руки лом и ударить. И если у нас в кино зло является понятием вечным, некой данностью, то Арнольд вполне конкретно говорит, что всё, конечно, но это поправимо. «Ты мне нравишься. Я убью тебя последним," — говорит ребенок малоизвестному дядьке, потому что ждать пока «все умрут, а я останусь» никто не собирается. Окружая своих героев грязюкой, режиссер не делает из этого шоу (это вообще та вещь, о которой хочется говорить в последнюю очередь) и не сводит фильм к фабуле: «Жизнь — дерьмо и всё такое», режиссер порой по-матерински берет Миа за плечи и говорит: «Move on you fucking bitch!» (да-да, именно так тут мамы с детьми общаются). Видимо в силу возраста (а вследствие этого и ума) Арнольд пытается примирить себя и детей, отдуваясь за целое поколение рожденных в 60-ые, для которых Бобби Уомак и марихуана были понятнее Библии. Получается у нее это или нет? Этот вопрос наверное не ко мне, потому что я уже не с Германикой, но и пока не с Арнольд.