Философская притча про спортсменку в поисках семейного счастья
Профессиональная софтболистка (Уизерспун) узнает, что ее выгнали из команды из-за того, что ей уже 31 год. Практически в тот же момент к ней начинают проявлять интерес двое очень непохожих мужчин. Один, бейсболист национальной сборной на многомиллионном контракте (Уилсон), — обаятельный бабник-эгоцентрик с добрым сердцем, необъятным пентхаусом и полной неспособностью ставить себя на место собеседника. Другой (Радд), номинальный гендиректор крупной корпорации и сын крокодилистого папы-олигарха (Николсон), выглядит как крутой бизнесмен, но на самом деле полный тюфяк, и на него вот-вот повесят крупные финансовые нарушения, о которых он не имел ни малейшего представления. Зато он умеет вовремя помолчать.
Семидесятилетний режиссер Джеймс Брукс («Слова нежности», «Лучше не бывает», «Испанский английский»), снявший за всю жизнь всего шесть фильмов, — создатель особого мира, в котором хорошие люди проживают хорошие жизни, по пути самым лучшим образом решая иногда возникающие проблемы. В чем-то этот мир похож на вселенные Эрика Ромера или Вуди Аллена (до того как последний окончательно возненавидел людей), а если менее известен и универсален — то это потому, что бруксовские персонажи не отличаются той нарочито богатой жизнью общечеловеческого духа, которая, с одной стороны, извиняет замечательность героев Аллена и Ромера, а с другой — делает их ближе представителям других культур. Притворяясь на уровне проката романтическими комедиями, фильмы Брукса не очень-то комедии, а романтический элемент в них — скорее обязательная виньетка на сложной схеме из этнографических, социальных и моральных наблюдений, которые умудряются сохранить точность, никогда не теряя общего оптимизма. В «Как знать…» схема состоит из почти случайного (впрочем, у Брукса многое совсем неслучайное кажется случайным) сочетания спортсменов и предпринимателей, которые номинально пытаются решить вопрос «Как знать, что ты на самом деле кого-то любишь?», а на самом деле подбираются к вопросу «Как знать?» в его самом общем, извините, эпистемологическом значении. Как знать, как и когда принять решение, что решить и на что решиться, как в нашей жизни можно вообще что-то знать — герои бесконечно обсуждают, правильно ли то, что они сказали, можно ли вообще говорить, не стоит ли помолчать и как же чертовски трудно не кричать. Ни к какому решению они, конечно, не придут, зато изящно вырулят ко вполне ромкомовскому финалу — а по пути доведут зрителей до слез нечеловечески трогательной сценой признания в любви, в которой — что очень точно характеризует Брукса — у главных персонажей сугубо вспомогательная роль.