Идиотский католический боевик
В мрачном альтернативном будущем власть над миром захватила католическая церковь. Все население Земли теперь вынуждено молиться, креститься, поститься и утешать себя сакраментальной фразой «с нами Бог». Тем временем таинственный незнакомец в шляпе (Урбан), способный одним изящным движением мизинца вырвать человеку сердце, похищает племянницу атлетично сложенного священника, ветерана войны с вампирами (Беттани). Прихватив молитвенник, пару сотен ножей и туповатого шерифа (Жиганде), он садится на мотоцикл и отправляется на поиски пропавшей родственницы, демонстративно проигнорировав церковный запрет на подобную самодеятельность.
Режиссер Скотт Чарлз Стюарт, спец по компьютерным эффектам, год назад дебютировавший удивительным фильмом «Легион» про архангела Михаила с гранатометом, в свою очередь, предпочитает игнорировать тот факт, что шутки про церковь уже порядком приелись, а «Безумного Макса» сняли без него. Очарование «Легиона» заключалось в том, что Стюарту хватило наглости здесь и сейчас сделать b-movie из 80-х, в «Пастыре» же он усиливает эффект, просто повышая градус происходящего на экране безумия. Если «Легион» был вольной импровизацией на тему фильма ужасов, то «Пастырь» — это, строго говоря, антиутопия; избыточная, туповатая, суровая, упоительно бессовестная, но настолько лихо сделанная, что многим стоило бы поучиться. Стюарт убирает все лишнее — Пол Беттани вообще только страшно вращает глазами, яростно крестится и проникновенно читает молитвы. Летают кресты, людей разрывает на части, взрывы озвучиваются Реквиемом Моцарта — четко настроенный механизм адской машины ни разу не сбивается с ритма. Неважно, что Стюарт настолько любит «Терминатора» и спагетти-вестерны Серджо Леоне, что периодически начинает покадрово воспроизводить их целыми сценами. Неважно, что у него нет вкуса, хромает чувство юмора и полностью отсутствуют этические ориентиры. «Пастырь» трогательно искренен в собственном идиотизме — и от этого неотразим. В общем, Стюарту удалось во второй раз подряд воскресить важное и почти утраченное искусство — хорошо делать плохие фильмы.