"Белеет мой парус - такой одинокий
на фоне стальных кораблей..."
"... меньшинство называют меньшинством, если только оно представляет угрозу для большинства - настоящую угрозу или вымышленную. Вот тут и кроется страх. Если меньшинство почему-то невидимо, то страх сильнее. Из страха его и преследуют", - говорит в своей последней в семестре лекции герой Колина Ферта профессор Фолкнер, имея в виду, конечно же, себя и свою гомосексуальность. Невидимость эта играет двойную роль: не дает атаковать тебя внешнему миру, но и наладить контакт с желаемым его представителем проблематично. Поэтому такую роль играют глаза, которые то и дело камера выхватывает крупным планом.
Невооруженным взглядом заметно, что роль "одинокого мужчины" нетипична для Ферта, что делает её на порядок интереснее.
В фильме показан всего лишь один день, что лишает "Одинокого мужчину" тяжеловесности иных проживаемых с героями других фильмов лет. Игра с яркостью и тусклостью картинки хоть и не вызывает воздыханий о гениальности режиссера, но весьма приятна с чисто эстетической точки зрения; вообще, весь фильм необычайно эстетичен, но эстетика его не глянцевая и яркая, как в фильмах Озона, а зрелая, серьезная, осмысленная. В сценах, где показано обнаженное мужское тело, чувствуются сексуальные пристрастия режиссера.
Там, где есть одинокий мужчина, по законам любого жанра должна появиться и одинокая женщина. Ей становится Шарлотта, героиня Джулианны Мур. Однако типичность не свойственна этому образу: Чарли не заживет с Джорджем долгой и счастливой жизнью.
Возникает вопрос: отчего обстоятельства, в которых мы застаем Кенни, так похожи на обстоятельства жизни молодого Джорджа? Прочитав множество книг о мужской гомосексуальности, могу сказать, что судьбы геев неизбежно повторяются, просто потому, что у них ограничены возможности.
За один день, насыщенный воспоминаниями Джоржда о своем погибшем любовнике, прослеживая в Кенни прошлое профессора, мы можем видеть всю его жизнь.
Фильм - о том, что одно мгновение, одно событие может переломить всю жизнь, что, несмотря ни на что, нужно хватать жизнь за грудки; но может быть слишком поздно. Если тебя одолело уныние, безнадежность, то попутный ветер, который начинает дуть в минуту отчаяния, уже не поможет - и судьба совершит запланированное, то, что ты не в силах сделать сам, за тебя.