Техническая вершина мировой киноанималистики
А вот еще был случай с тремя ракообразными. Интеллигентная устрица с глазами на палочках, охая, копала нору под большим камнем. Краб, нахал, незаметно подкрался поближе и цапнул ее за ногу, когда она выносила за порог свежевыкопанный песок. Та, не будь дурой, подобрала юбки — и внутрь. А тут как раз сверху проплывал кто-то крупный, с красным отливом. Краб его тоже хвать, автоматически просто, — а он, гляди-ка, непрост. Съел с хрумканьем крабью клешню и дальше поплыл — а краб сидит, где сидел, сам не свой. И тут самый цирк: устрица эта, чуть что не в очках, как даст крабу по башке, он аж перевернулся весь.
Вышеописанная двухминутная сцена происходит на натуральном океанском дне, но снята широкоугольной камерой с тщательно выставленным светом, имитирующим эффект луны над водной рябью. Вероятно, она одна могла бы оправдать бюджет в 80 миллионов, годы работы 70 съемочных групп, глубоководные торпеды со стабилизаторами и микровертолеты, чуть не проглоченные касатками, — но в фильме Жака Перрена («Микрокосмос», «Птицы», а в прежней жизни — морячок из «Девушек из Рошфора») еще есть на что посмотреть. Вот хроника геноцида новорожденных черепашат, спешащих добраться до воды раньше, чем их склюют птицы, — куча камер снимает с разных ракурсов, быстрый монтаж, эффект сопереживания доведен до предела. Или попроще: приглушенные по гамме кадры пасущейся на дне морской коровы, которые любой Николай Николаевич Дроздов почел бы за счастье сопроводить комментарием «Посмотрите, как осторожно питается морская корова», — но тут из-за коровы выплывает ярко-желтая рыбина, и программа «В мире животных» превращается в видеоарт. Или еще проще: морская звезда тысячью полупрозрачных ножек топочет во всех колонках системы Dolby Surround.
Удивительнее всего, однако, другое: несмотря на все это, на «Океанах» мучительно трудно ни разу не уснуть. Если в «Птицах» потрясало визуальное открытие по-настоящему никем не виданного механизма полета, то в «Океанах», слава Кусто и аквариумам, мы все так или иначе уже видели, пусть и в десять раз менее красивым. Одно только восхищение перед терпением и изобретательностью авторов не спасает от накапливающегося раздражения от полного отсутствия во всей этой красоте структуры, из-за занудного пафоса закадровых комментариев (что-то про океан, улыбающийся небесам) и не знающего удержу авторского упоения собой (иначе почему мы десять минут кряду смотрим на белых медведей и пингвинов?) — так что ближе к концу «Океаны» оказываются настоящей демьяновой ухой.