Томас Винтенберг вернулся домой и подобно герою своего фильма, оперному певцу, также возвратившемуся домой и желающему слышать колокола, звон которых напоминает ему о детстве, Винтенберг не может обойтись без того, чтобы вновь не обыграть торжественное застолье с главным блюдом из разоблачения глубоко порочного чествуемого лица. Концептуально понятное решение, но, пожалуй, слишком ненадежное для того, чтобы быть кульминацией фильма, разделенного на прелюдию к празднику и собственно сам праздник, который должен по логике представлять нечто такое, отчего у всех обычно отвисают челюсти. Но в том то и загвоздка, что былые заслуги Винтенберга до поры до времени уберегают зрителя, знакомого с его творчеством, от подозрений в том, что фильм в итоге собирается выехать на приеме, казалось бы, отработанном. И когда папаша зажимает невесту сына, само собой вырывается восклицание: Да хорош! Он что, снова за свое? Потом папаша вроде одумывается и от сердца отлегает: Подловить хотел!. Но уже через мгновения становиться понятно, что папаша таки не удержался.
Здесь вспоминается до боли смешной эпизод фильма Триера Самый главный босс, герой, которого – актер в заключительной сцене, понимая, что все взгляды зрителей устремлены на него в результате так заигрывается, что вверяет право решать исход события своему герою. Вся штука в том, что ему наплевать на событие и на его исход – он просто валяет дурака, выискивая “нравственную основу героя” и давая возможность “материалу существовать на собственных условиях”.
Далее разыгрывается знакомая партия, когда в разгар веселья на нарушителей норм общественной морали обрушивается возмездие.
Конечно эффект в фильмах от схожих поворотов сюжета абсолютно разный – если в “Торжестве” он всех разит наповал, то в “Возвращении…” с его добродушным настроением ему отводится роль элемента конструкции, основного, но не венчающего, а несущего. Таким образом, мы видим, что для Винтенберга период вскрывания мозгов остался позади. Первым делом по приезду домой он решил показать, что с прошлым покончено, не поленившись снять в подтверждение этому фильм, который кроме как этой демонстрацией, ни чем больше оказался не примечателен. Возможно, в следующем своем фильме он покажет что-нибудь действительно увлекательное, ведь теперь он дома, в Европе, которой, по признанию самого Винтенберга, принадлежит его сердце.