Проходной фильм выдающегося режиссера
Немецкий грек немного за тридцать по имени Зинос (Бусдукос) владеет рестораном «Душевная кухня», расположенным в практически неотремонтированном складе на индустриальной окраине Гамбурга. Столы и стулья найдены на помойке, две любые тарелки трагически не сочетаются друг с другом, в меню — замороженные полуфабрикаты, приготовленные в сломанной фритюрнице. Каждый вечер столики занимают малопрезентабельные окрестные жители, задумчиво жующие неизменный шницель, фрикадельку или пиццу — и с благодарностью расходящиеся по домам. Зиноса такая ситуация, кажется, устраивает — пока он не знакомится с экспансивным шеф-поваром Шейном (Юнель, «Головой о стену»), который уговаривает его променять сметанный соус на бескомпромиссное искусство гастрономии. Консервативные соседи в ужасе разбегаются, и временно бездельничающий бармен устраивает в ресторане открытые репетиции своей хард-рок-группы. Проголодавшиеся татуированные фанаты неожиданно оценивают кулинарные изыски вроде «Супа мастера акупунктуры», и к концу первой трети фильма «Душевная кухня» начинает приносить невероятный доход в качестве альтернативного рок-клуба с высокой средиземноморской кухней, как ни сложно представить себе подобное сочетание в реальности. Параллельно и вполне независимо на Зиноса обрушивается поток чудовищных неприятностей: аристократичная немка, с которой у него бурный роман (Рогган), уезжает в Шанхай, брат-уголовник (Бляйбтрой) желает устроиться к нему на работу, а жулик-риелтор (Меринг) натравливает на заведение санэпидемстанцию, чтобы по дешевке купить недвижимость. В довершение всего почти весь фильм главный герой мучается от сильнейших болей в позвоночнике.
Увенчанный призами всех важнейших кинофестивалей мира 36-летний немецкий турок Фатих Акин («Головой о стену», «На краю рая») яснее всего выразил в «Душевной кухне» мысль о неподотчетности художника публике: когда героя Юнеля просят подогреть охлажденный до правильной температуры гаспачо, он предлагает туда нассать, а потом достает из-за пояса остро заточенный резак. После такого как-то не хочется говорить под руку, но любопытство разбирает: что, кроме мысли о неподотчетности, хотел выразить автор, когда решил снимать кино про маргиналов-рестораторов после «Облаков» Аки Каурисмяки или «Кускуса и барабульки» Абделя Кешиша? По сюжету выходит, что чем из года в год кормить ближних тем, что им нравится и в чем ты реально разбираешься, лучше грести деньги лопатой, продавая совершенно посторонним тебе людям совершенно постороннюю им еду. Как ни странно, с самим фильмом «Душевная кухня» — примерно такая же история, разве что кроме денег. Сняв подряд два выдающихся фильма, в которых через по-этнографически детально поданную жизнь турецкой диаспоры Акину удалось сказать что-то действительно глубокое обо всех людях на свете, он зачем-то переключился на греков, единственная оригинальная мысль про которых тут такая: «Почему эта посудомойка такая тяжелая?» — «Потому что она из Греции». Смысла в этом, как и во всем остальном, увы, — чуть. Можно предположить, что, устав от масштабного кино, режиссер решил просто развеяться легкой комедией без особого смысла, но как на фильме, где главный герой все время буквально стонет от боли, можно развеяться зрителям — загадка. В общем, не хочется верить, что душевная кухня самого Фатиха Акина окончательно сменила меню, — лучше понадеяться, что она временно закрыта на обед.