Ремейк либерального хоррора

В городке Огден-Марш было 1260 жителей, а стало 1259: на бейсбольную площадку средь бела дня явился местный алкоголик с остановившимся взглядом и обрезом наперевес — и шериф Даттон (Олифант) на всякий случай его застрелил. Алкоголя, правда, в крови покойного не нашлось. Ближайшей ночью дру­гой житель сжег заживо свою семью. Потом свихнулись еще несколько. Когда шериф обнаружил, что в водоем недавно рухнул подозрительный самолет, было уже поздно; следующая перепись не зафиксирует в Огден-Марш признаков биологической жизни.

Ремейк малоизвестного раннего фильма Джорджа Ромеро поначалу слегка на­поминает вестерн «Ровно в полдень», но быстро уходит в привычные декорации: улицы с горящими машинами, военные в защитных костюмах, пустые супермаркеты с таящейся за консервными рядами угрозой. Отчасти зомби-фильм (хотя, строго говоря, без зомби), отчасти социальный памфлет, отчасти прямолинейный хоррор. Уже по «Сахаре» — дурацкой, но по-своему симпатичной — было видно, что Эйснер скорее режиссер эпизода, чем целого фильма, и в «Безумцах» склонность к стометровкам проявляется еще отчетливей: неплохо поставленные сцен­ки — вот за героем гоняется хирургическая пила, вот сельхозтехника мига­ет глаза­ми в темном амбаре — складываются в довольно унылое полотно. Единственная попытка выйти на человеческое противостояние быстро заканчивается ударом в челюсть. Прелесть ромеровских сюжетов в том, что это не столько метафоры, сколько манекены метафор: на них комфортно сидят десятки самых разных трактовок, но идеальной формы основу — суровые басни про отношения человека и социума — из-под тех видно в любом случае. Эйснер же, по-видимо­му, так испугался надеть на манекен что-нибудь не то, что задвинул его в угол и предпочел заняться художественным оформлением витрины.