Выдающийся фильм о родительской любви
Состоятельный инженер (Стергиоглу) и образцовая домохозяйка (Валле) полностью посвятили себя своим уже почти взрослым, но безымянным детям. Загородная вилла с бассейном и окруженным забором садом — все, что видели в жизни две дочери (Папоулиа и Тцони) и сын (Пассалис). За забором, говорят им родители, — чудовищно опасно. Выжить там может только папа в своем «мерседесе», потому что у него уже вырос новый клык и он может не опасаться лютующих на воле кошек. Когда новые клыки взамен коренных появятся и у них, дети тоже смогут выйти за ворота, а пока родители готовят их к будущему, объясняя непонятные слова: «море» — это кресло, «телефон» — солонка, «зомби» — маленький желтый цветок, «п…да» — большая лампа. Этот мир родительской заботы и ставших с годами перверсией детских игр находится в идеальном равновесии — за одним исключением: возмужавшему сыну из гигиенических соображений нужно заниматься сексом. Отец приводит в дом Кристину (Калайциду), сдержанную охранницу со своей фабрики, которая до поры без лишних вопросов делает что нужно, но однажды нехотя дает старшей дочери пару кассет с золотым фондом видеопрокатов: «Рокки», «Челюсти» и «Танец-вспышка».
Фильм 36-летнего грека Латимоса, получивший в прошлом году каннский приз «Особый взгляд», относится к самому утонченному подвиду сюрреализма — тому, который появляется из реализма без слома, как органичное развитие чего-то вероятного в область чудовищного. Картина, изобразительными приемами напоминающая издаваемые фотографом Мартином Парром альбомы тоскливых открыток из разных стран, доводит до логического предела — и гораздо дальше — расхожую мысль о том, что Голливуд дурно влияет на детей. Из воспринимаемых героями как естественные абсурдных деталей семейного быта складывается педагогическая поэма о неизбежном повторении грехопадения, после которого все — даже самое плохое — обретет свои имена. Для доходчивости Латимос оставляет за скобками мотивы родителей. Они не религиозные фанатики, не сексуальные извращенцы, не культурные снобы, а просто олицетворение родительской страсти к защите потомства. Когда отец, огрев охранницу видеомагнитофоном, вынужден прибегнуть к бессильному «Чтоб на твоих детей тоже оказали дурное влияние!», становится ясно: мир, и мир кино в частности, ловит нас всех — и поймает будь здоров.