«Жажда» Чхан Ук Пака настоящая вампирская феерия и один из лучших фильмов сезона 2009, который едва не получил высшую кинонаграду, уступив Михаэлю Ханеке.
Пока режиссеры всего мира пытаются осовременить идеи Брэма Стокера и заработать на популярности книг Стефани Майер, корейский экстремал, использовав избитый за последнее время образ, сумел создать один из лучших фильмов в своей карьере. «Жажада» — как экстравагантный коктейль содержит и экзистенциальную драму, и чувственную романтику, и черную комедию, и криминальных любовников, и каталикозную критику и даже французскую классику.
В основе «Жажды» лежит смелое предположение, что и святой отец может стать вампиром, что содержит явную предпосылку серьезного конфликта между служением Богу и посмертным существованием как исчадия ада. Ситуация усугубляется сюжетной линией, позаимствованной из скандального романа Эмиля Золя «Тереза Ракен», повествующего о преступной связи содержанки слабого мужа сына торговки галантерейной лавки г-жи Ракен и живописца Лорана, которая приводит любовников к преступлению и дальнейшему разоблачению. Корейско-вампирская религиозная почва Чхан Ук Пака превратила известный сюжет в еще более терпкую и вязкую историю, став даже авторской экранизацией.
Удачная почва и фирменный стиль Чхан Ук Пака сотворили чудо. «Жажда» — это настоящий фонтан черного юмора, с которым кореец поработал над предыдущей картиной «Я — киборг, но это нормально». Наконец, ему удалось органично совместить и смешное, и страшное. Более того, Чхан Ук Пак сделал с вампирской историей то, что следовало сделать давным давно, превратить ее в настоящий хоррор! Обычно, страшные сцены в подобных фильмах ограничиваются прокусыванием горла и страшными мордами. Вампиры Чхан Ук Пака, напротив, симпатичные, но вот их способы потребления крови вызывают одновременно и улыбку, и оторопь. На большую часть сцен смотреть невозможно, они за гранью добра и зла, они натуралистичны, но помимо тошноты вызывают восхищение нескончаемым потоком идей.
Да даже и не про вампиров здесь говорят. Ведь жаждут герои не только крови, и не лишь кровавые океаны видят. Это жажда смысла, жажда любви, жажда покаяния. Изыскивая способы непреступного потребления крови, священник не может справиться с жадой своей подруги, в ней же нет стержня добродетели, и здесь встает другой вопрос — любовь вечную предпочесть, или окружающих обезопасить от сексуальной фурии, готовой на все, ради нового глотка. Эта многослойность и принесла заслуженный успех фильму Чхан Ук Пака, который в очередной раз сумел отстоять свое право быть в авангарде южнокорейского кино, жестокого и до боли красивого.