Таким ярким и провокационным названием ширпотребовскую публику уже не завлечешь – сообразили в руководстве «Октября» и распорядились организовать для показа ленты 20-летнего Ксавье Долана десятый зал самого известного московского кинотеатра. Штука в том, что десятый зал находится чуть ли не во дворе, а двери его открываются только непосредственно перед началом показа. Таким образом, нескольким несчастным зрителям пришлось стоять четверть часа на холодном осеннем ветру и ждать, когда же киномеханик заправит пленку, девушка на контроле приведет себя в должный вид, уборщица выметет весь мусор, и все трое хором разбудят слегка захмелевшего охранника. Итак, все приготовления были закончены, двери открылись, задубевшие зрители прошли в зал и увидели на экране финальные кадры фильма «Голубка». Небольшое упущение билетерши, слишком рано решившей запускать людей в зал. К слову, финальные кадры понравились, кино это, по всей видимости, посмотреть стоит, а вообще это был предварительный просмотр – тест, ту ли пленку привезли и привезли ли ее в сохранности?
Прошли титры «Голубки», прошли несколько трейлеров и фильм «Я убил свою маму» начался. Готовность к восприятию после всех этих неувязок была резко снижена, но с первых же кадров фильму удалось репатриировать потерянное было зрительское доверие.
Фильм, безусловно, достоин просмотра. Однако отмечу сразу, что произведением искусства его делает не какая-нибудь особенная художественная выразительность, не пластичность сюжета и извилистость драматургии, не своеобразие авторского видения мира и его позиции, а нечто, принадлежащее совсем иным категориям. Интерес представляет именно острота, поставленной режиссером проблемы, вывод ее, проблемы, на уровень XXI века. С детства знакомый сюжет – непонимание между детьми и отцами – выводится на новый уровень, уровень, если можно так сказать, нанотехнологий. Вот вроде родители уже научились управляться с мобильным телефоном, оценили прелесть солярия и личного автомобиля, засели, в конце концов, за компьютерные игры – а разногласия между ними и их отпрысками приобрели еще более угрожающий характер. Тут-то и становится понятным, что дети 90-х другие на каком-то подсознательном уровне, что они пережили какой-то киберщелчок в мозгу, что одна какая-то наноклетка встала в их мозгу не тем боком и пообрывала все провода между седыми и умудренными и молодыми и пылкими. Но человек на то и человек, что может подумать, пофантазировать и протянуть с одного берега на другой какую-нибудь пусть тонкую, пусть капроновую, но все-таки нить и вернуть назад то, что казалось навеки потерянным.
Юберу 16. Он учится в художественной школе и живет с матерью. Он считает, что его мать – худшая из всех, он сообщает своей учительнице, что его мать умерла, он пишет сочинение, которому дает заголовок «Я убил свою маму», но при всем при этом он страшно переживает из-за своих разногласий с этой самой мамой. Юбер понимает, что один только его шаг ей навстречу способен уничтожить возводимую годами стену, но сам он на этот шаг неспособен. Что-то в матери его то и дело раздражает, мешает сблизиться с ней. То сыр, уродливо налипший на ее губах, то ее постоянные сравнения Юбера со сверстниками, то ее несдержанность и привычка отчитывать его на людях. В итоге примирение все же произойдет, но перед этим случится куча чего еще. Это и первый секс (к слову, гомосексуальный), и чаепития с учительницей, и потрясная телефонная беседа матери Юбера с директором интерната, и сцена в солярии, где «у наших мальчиков скоро два месяца», и дриппинг в новом офисе с последующими кувырканиями по залитому красками полу и много всего прочего.
Пару слов о пропаганде однополой любви. Конечно, созерцать такое на большом экране – занятие не из приятных, но предстать перед читателями человеком толерантным хочется. Хотя толерантность тут, кажется, не при чем. Человек создан думать о себе, и потому осуждать какого-то неизвестного ему гомика подчас просто лень. Каждый волен поступать так, как ему вздумается, а спасать другого, нести свет и вести за руку нужной тропинкой – это методы советских времен. Поэтому настраивать себя нужно на восприятие искусства, а месседж о голубизне банально пропустить мимо ушей. Если на каждом углу орать «В жопу гомосеков!», последних меньше не станет, а напротив они сплотятся и станут еще более влиятельной силой. И потом в бомондной тусовке нетрадиционная ориентация во все века была нормой, так что считать нынешние гей-парады движением в ад неверно. Просто наблюдаемое ныне развитие СМИ и желтой прессы, а также повсеместная либерализация всего и вся привели к выплескиванию табуированных ранее тем в народ.
А фильм хороший. Он может быть интересен тем, у кого есть родители, и полезен тем, у кого есть дети.