Что такое плохо

Во время урагана «Катрина» циничный, но в целом неплохой нью-орлеанский полицейский МакДона (Николас Кейдж), не пожалев швейцарских трусов за 55 долларов, прыгнул спасать погибавшего в затопленном КПЗ уголовника, заработав таким образом лейтенантский жетон, а также пожизненную боль в спи­не. Годом позже, осатанев от болеутоляющих, ворованного кокаина и двусмысленных отношений с дорогой проституткой (Ева Мендес), МакДона будет пытаться привлечь за убийство семьи сенегальских иммигрантов черного наркодилера по кличке Большая Судьба (Экзибит), но на пути зигзагообразного расследования постоянно встают вредные старушки, родственники, отдел собственной безопасности, какие-то заезжие жлобы с собакой, поющие игуаны — разбираться, кто из списка реален, а кто хотя бы отчасти навеян бродящими в организме субстанци­ями, у МакДоны нет ни времени, ни сил, ни особого желания.

Кого и за что ловит главный герой, вылетает из головы где-то на середине фильма. То же самое, только еще раньше, происходит и с важным одноименным фильмом Абеля Феррары, ремейком которого херцоговский «Лейтенант» зачем-то числится. Столкновение, пусть даже заочное, двух настолько колоритных фигур, как Херцог и Феррара, понятным образом провоцирует бесконечное сотрясение воздуха на тему того, ­видел ли Вернер фильм Абеля (сам он клянется, что нет, но рецензентам, конечно, виднее) и как правильно понимать этот странный культурный казус — как оммаж одного великого сумасшедшего другому или все-таки как полемику между ними. Тратить дыхание на выяснение всего этого (тем более что на самом деле ремейк затеяли правообладатели, а Херцог, судя по всему, вписался в него в первую очередь из меркантильных соображений), возможно, имело бы смысл, не будь херцоговский фильм сам по себе таким экзотическим зверем. Коллизия, связанная с первым выходом главного нонконформиста мирового кино в виде наемного режиссера в пусть небольшом, но все-таки голливудском проекте, в сто раз интересней всего, что в тео­рии могло произойти между ним и Феррарой, тем более что эти двое — как человек и упомянутая выше игуана — представители двух абсолютно разных видов, диалог между ними если и возможен, то вряд ли представляет серьезный интерес для посторонних.

Херцог, за почти пятидесятилетнюю карьеру ни разу не соблазнившийся возможностью стать коммерческим постановщиком, выбрал для запоздалого дебюта в этом качестве показательно неудачный проект — с сомнительной историей, не слишком блистательным сценарием и звездой, находящейся на нижней точке актерской формы. Выбрал будто специально, чтобы показать, как мало актерство, сценарий и прочие умопостижимые компоненты важны для кино как такового. Скучные куски сюжета он элементарно пробалтывает, чтобы в паузах между репликами вырваться на волю, без объяснений впустить в кадр настоящее безумие (обычно рептилию или какое-то другое приятное глазу животное). Того же Кейджа, на которого последние фильмов пятнадцать трудно смотреть без слез, он использует, как использовал сумасшедших и животных в своих великих документальных фильмах (сравнение с Клаусом Кински в еще более великих игровых будет слишком лестным для Кейджа, хотя местами правда похоже), уводит его по ту сторону актерской игры, где уровень фальши и профессионализм уже не имеют значения. И именно в те моменты, когда камера без предупреждения уходит в расфокус, а Кейдж, срываясь на визг, забывает изображать положенный по сценарию идиотский южный акцент, «Лейтенант» превращается в абсолютное кино — прущее напролом, пугающее женщин и детей неприлично торчащим из штанов пистолетом и на вопрос «Кто ты такой» с лету отвечающее единственно верным образом: «Я тот, кого ты в последнюю очередь хотел бы сейчас увидеть».