Американская трагедия
У Саманты климакс, она горстями ест гормоны. Миранде на службе не дают говорить. Шарлотте кажется, что муж подкатывает к няне. Муж Кэрри завел жуткую манеру сидеть на диване и читать, а вместо бриллиантов подарил ей телевизор. От этих кошмаров подруги бегут в Абу-Даби, где ездят на «майбахах» (каждая на своем) и поют в караоке песню «Ах, какая женщина». Суровая реальность спешит по пятам, например, в виде свежего номера The New Yorker, где в рецензии на новую книжку Кэрри ей рекомендуют скорей залепить себе рот пластырем.
Голливудский фильм, где в кульминационном эпизоде Америку представляет стареющая б…дь, стоящая на коленях среди толпы арабов и дурным голосом кричащая: «Ну да, я е…усь!» — это, конечно, интересный поворот геополитической мысли. Пиар-отдел «Аль-Каиды», если там сидят не полные тюфяки, должен срочно записать достижение на свой счет и требовать премию. Второй «Секс» вообще выглядит образцовым примером антиамериканской пропаганды, памфлетом на тему «их нравов», какой не сподобились снять ни в СССР, ни в Северной Корее — просто в силу плохого знания фактуры. Разряженные, неприятно молодящиеся тетки (Миранда о’кей, но ей почти не дают сказать) два с половиной часа хлопают фальшивыми ресницами, сорят деньгами и закатывают истерики в безвоздушном пространстве, похожем на рекламные ролики, которые крутят на рейсах авиакомпании Emirates. Единственный проблеск самоиронии на эти два с половиной часа — упомянутая шутка про заклеенный рот — позаимствована с давней обложки нью-йоркского «Тайм-Аута» (не «Нью-Йоркера», там дразнятся тоньше). Единственная неожиданность — выход Лайзы Миннелли в виде танцующего раввина на гей-свадьбе в самом начале (и то исключительно потому, что ну кто мог такое предвидеть). То, что какие-то 10 лет назад весь этот кошмар был неглупым, местами дьявольски смешным сериалом, конечно, грустно, но не грустней любого воспоминания о том, что было 10 лет назад.