Недурная экранизация важного английского романа
Чарлз Райдер (Мэттью Гуд), разночинец с художественными амбициями, учась в Оксфорде, сближается (хотя его предупреждают, что лучше не надо) с лордом Себастьяном Флайтом (Бен Уишоу), бездельником и пьяницей, измученным традиционным аристократическим конфликтом между собственной гомосексуальностью и наследственным католицизмом. Самого Райдера мужчины интересуют не больше, чем любого другого англичанина тонкой душевной организации, так что дальше купаний в фонтане и одного нетрезвого поцелуя дело не идет. Зато у Флайта оказывается интересная младшая сестра (Хейли Этуэлл) и еще более впечатляющий фамильный замок, на экскурсию по которому Райдер напрашивается из эстетического (и классового) любопытства и куда он будет обречен то и дело возвращаться на протяжении следующих 20 лет — всякий раз в несколько новом качестве.
Любимый аргумент прижизненных противников Ивлина Во: как может что-то утверждать человек, неспособный привести к единому знаменателю свои собственные взгляды. «Возвращение в Брайдсхед» хорошо иллюстрирует эту претензию, провозглашая под одной обложкой абсолютно противоречащие друг другу ценности: роман написан католиком, но от лица воинствующего атеиста, сатира на праздный класс перемешана с сентиментальной тоской по гибнущей на глазах автора старой сословной Англии (сам Во впоследствии каялся, что, сочиняя в голодные военные годы, переборщил с ностальгическими описаниями званых обедов). Новая экранизация, разруганная англоязычной прессой за декоративность и мелодраматизм, жертвует массой занятных подробностей, по-голливудски упрощает сюжет (кроме прочего, сокращена вся политическая линия), но идейную амбивалентность оригинала передает довольно точно. Наперекор традиции английского костюмного кино, где актерам шекспировской школы положено соревноваться в выразительности с овцами, утками и пасторальными пейзажами, «Возвращение» удивительно немногословно и сыграно большую часть времени вполголоса. Гуд (Озимандис из «Хранителей») из всего актерского арсенала использует только правую бровь, тщедушный, замечательно лопоухий Уишоу (Гренуй из «Парфюмера») без лишней суеты ухитряется заполнить собой экран даже на панорамных планах, тяжеловесы Томпсон и Гэмбон (истово верующая мать и беспутный отец, соответственно) выходят ровно настолько, чтоб не успеть подмять фильм под себя (Томпсон вообще используется, как акула в «Челюстях», — когда она за кадром, даже интересней). Ирония, главное оружие Во, дана на уровне мизансцен — половина трагических эпизодов поставлены как комические — и вкус по-настоящему отказывает режиссеру лишь однажды, в самом конце, когда символом веры таки становится теплящаяся в заброшенной часовне лампадка (образ, от которого, справедливости ради, несколько передергивает и в романе). Из двух магистральных тем — веры и педерастии — вторая нужна тут скорее в качестве дымовой завесы, а первая до середины тактично прячется за светским трепом, но даже когда она выдвигается на первый план — фильм, как и книга, не позволяет себе утверждений. Можно считать, что «Возвращение» — про варварскую традицию, которая ломает жизнь одному поколению за другим, а можно — что про выскочку, влезшего в чужой монастырь даже не со своим уставом, а просто так. Оба ракурса в итоге буду не вполне верны — и в этом, наверное, самое главное достижение экранизации. К общему знаменателю взгляды сводятся только у святых и овощей, а от участи и тех и других — боже сохрани.