«Крестный отец-2» про готовку
«Что ты любишь и умеешь лучше всего?» — спрашивает американский дипломат (Туччи) у своей заскучавшей от прогулок по послевоенному Парижу двухметровой жены Джулии (Стрип). «Есть!» — отвечает жена. Полвека спустя тот же вопрос себе задаст неприкаянная Джули из Нью-Йорка (Адамс) и ответит примерно так же. Джулия в итоге закончит Le Cordon Bleu и напишет главную американскую поваренную книгу. Джули начнет брать отгулы и заведет блог, где будет писать про то, как жарит по этой книге кур и телячьи медальоны. Так незримая нить свяжет сквозь года и пространства двух незаурядных женщин, стремящихся к счастью.
Даже то, что обеих своих героинь крестная мать американской романтической комедии Нора Эфрон не выдумала, а взяла из реального мира (поварешки первой теперь выставлены в Смитсоновском музее, вторая удачно продала свой блог сперва издательству, потом Норе Эфрон), не объясняет до конца те эпические краски, которыми нарисован их жизненный путь. Структура с двумя временными пластами до смешного напоминает известный фильм Копполы: Джули и Джулия, как Майкл и Вито Корлеоне, ни разу не встречаясь на экране, совершают свои параллельные путешествия на край кулинарной ночи, рядом маячит на полном серьезе прописанный исторический контекст (над кастрюлями Джулии в какой-то момент нависает зловещая тень маккартизма, Джули переживает из-за 11 сентября). Актрисы выкладываются с не совсем приличествующей случаю самоотверженностью. Стрип, по примеру Де Ниро перековавшая свой драматический талант на комическое орало, мастерски изображает что-то среднее между бабой на чайник и Виталием Вульфом (у прототипа, кроме прочего, был голос, от которого лопались чашки). Адамс, занявшая в эфроновском мире место состарившейся Мег Райан, дико правдоподобно играет затяжной нервный срыв (особенно мощно исполнены сцены убийства омара и истерики из-за не желающей фаршироваться курицы). Удивительно, что та самая Эфрон, чьи отношенческие комедии протоптали дорогу «Сексу в большом городе», на седьмом десятке вдруг пришла к выводу, что счастье женщины — у плиты. Какой, должно быть, удар для феминистского движения.