Тягучий, томный, мрачный фильм Филиппа Гарреля не то зрелище, что поднимет вам настроение. Напоминает теорему Фассбиндера — любовь холоднее смерти. Именно об этом фильм, и еще о призраках. Родом словно из пятидесятых, «Граница рассвета» не обладает той оптимистичной нотой, которую старались в свои творения вложить режиссеры. Фильм, конечно, чрезвычайно изысканен, то, что можно окрестить неоклассикой, если бы не знаменитое лицо Луи Гарреля, то есть вероятность перепутать временные рамки, и режиссер это старательно поддерживает, удаляя из фильма все приметы времени. Так его герои объясняются в любви письмами, хотя в 2007 году обычно пользуются если не электронной почтой, то хотя бы смс-сообщениями. Более того, диалоги фотографа Франсуа и актрисы Кароль вообще отсылают к романам эпохи классицизма. «Ты будешь любить меня вечно?». История Кароль и ее образ также привет из пятидесятых, от тех неумно экзистенциальных актрис, которые не представляют свою жизнь без красивых алкогольных возлияний, психиатрических лечебниц и суицидов, когда необходимо умереть молодой, чтобы общественность запомнила. (Сейчас такой номер, наверно, не прокатит, ибо актеров развелось… всех не упомнишь даже живых). Лишь где-то в середине фильма режиссер акцентирует наше внимание, что действие разворачивается в 2007 году, взяв в объектив эпитафию на могиле Кароль.
Так уж вышло, что Филиппа Гарреля не очень чествуют на крупных киносмотрах. «Граница рассвета» вообще первый фильм, который попал в Канны, и надо было так случиться, что его освистали еще до конца показа. Зрители не выдерживали скучной и мрачной сюжетной нагрузки. Более чем полное фиаско.
«Граница рассвета» о призраках и любви, которая продолжает жить после смерти. Актеры настолько интимно и полно играю свои чувства, что возникает ощущение, будто зрителя внутрь кадра не пускают. Обычно, если показывают мелодраматическую пару, то стараются сделать их отношения и персоножи максимально зрелищными, хорошие режиссеры при этом еще не перегибают палку. Луи Гаррель и Лаура Смет даже не стараются сделать их интересными. Несмотря на высокопарность их объяснений любви, я ловил себя на мысли, что видел это вокруг себя сотню раз, и игра актеров была столь хороша, что ненароком возникло ощущение, будто я лезу в закрытое пространство, смотрю то, за чем приличный человек наблюдать не должен. Все носят маски, снимая большую часть из них лишь перед любимыми людьми, и это зрелище только для любимых. А тут аудитория, а тут я, и мне, простите, не слишком уж интересно.
Но, как позже выяснилось, это наиболее интересная часть фильма. Кароль умирает, но продолжает жить в подсознании Франсуа, и зритель сам должен ответить на вопрос, кто она теперь: призрак или галлюцинация, обусловленная чувством вины? Второй вариант я вижу более предпочтительным.
Героиня Лауры Смет идеально вписывается в кадр, несмотря на не самую красивую внешность, вернее симпатичную, но немного странную. Ее органичность даже выше чем у Луи Гарреля. Это становится заметно, когда образуется новая пара, и новая девушка мало того, что вгоняет в тоску, так еще и несмотря на прекрасные внешние данные вдруг демонстрирует на своем фоне, что как бы Гаррель-младший хорошо не играл, его талант должен дополняться талантом второго актера. Будучи убедительным в роли любовника, он становится рыцарем печального образа, которого преследуют мысли о суициде. Хотя надо отдать должное, что в сюжетах, когда его герой теряет возлюбленную («Все песни только о любви», «Парижская история») он набил руку.
Именно слишком мрачная концовка не дала фильму стать менее концептуальным и интересным, но и вконец убила своих зрителей зарядом небывалого пессимизма.