Я смотрела «Рок-волну», но думала совсем не о музыке…
И даже не о любимых 60-х.
И даже не о том, что англичане все еще умеют одеваться и шутить. И знают о стиле больше, чем о погоде…
А о чем думала я?
А думала я о том, что такое производственная тема в искусстве, что она в современной жизни и… лично для меня.
Друзья! Ну, разве то, что в этом фильме перед нами, – не цех? Не производство?
Разве не работа? … Разве все эти гении с прибабахом в сумасшедшей пестроте своих безбашенных одежд - не рабочие/служащие (пусть и эфира)? Разве то, что перед нами, – не есть тот самый (как из советских учебников) – благородный труд ради светлой жизни, идейное стахановство?

Суперактульно. Честно! Супер!
И пусть этот текст будет до неприличия весь утыкан риторическими значками (простите, пишу сразу после).
Смотрите, что они делают.
Они любят свою работу! Они живут (т.е. в буквальном смысле плывут на ней, спасаются и спасают ею как праведники Ноевым ковчегом). Знают что, как и зачем! Видят во всем ЭТОМ смысл! И… они до призвуков чуда одержимы, как нам и не снилось…

А мы?
Мы хотим свою работу? Страстно? До влюбленности в процесс? До отсутствия воздуха, когда ее нет? До вожделения? До подвига, риска, до прыжка в бездну энтузиазма? До восторженного самоубийства из-за нее?
Неееее...
Мы читаем Минаева в каком-то трусовато-молчаливом согласии. И про офисное рабство. И про склепы, где можно на мгновение о нем забыть. И про планктон (блин, вот ведь словечко-то… и на запах, и на вкус противное. Гадкое потому, что о людях…).
И в «Особо опасен» у многих любимое место – месть работе.
Она – тюрьма, темница духа, хищный и лукавый улавливатель перспектив, погубитель тонких и ранимых мальчиков, которые мечтали о чем-то там… Ага…
А они – на своей рок-волне – чисты как первостроители коммунизма и смелы как отцы культурной революции, творят «наш, новый мир», «сказку делают былью», машут крыльями не ради эффектности, а именно для полета. И их волны летят в самое сердце всех имеющих его и уши.

Знаете…«Стиляги» напоминают это кино. Мир, поделенный четко пополам (хоть половинки разных параметров): серое и цветное. Музыка, а с другой стороны – шорох бумаг, циркуляров, приказов. Корабль и сушь кабинетов и офисов.
Но герои Кёртиса не просто носят одежду (кстати, в разы более стильную: хозяин радиостанции в этом смысле просто сбивает с ног – аж влюбилась)), они несут идею. И делают мир иным. Не на мгновение. На годы. Не потому, что картинно борются с заскорузлой системой, а потому что именно так умеют жить и дышать. А по-другому вообще не могут.
В их противостоянии нет ничего нарочитого. В их пиратстве нет глупого призвука «мы не такие», «мы лучшие», «мы-то знаем, что к чему».

Есть полное совпадение человека и дела, которым он занимается. Это идеальная полноценность. Это делает всех, кто на корабле, настоящими (в отличие от Стиляг). Интересно, кто-нибудь из них нырнул бы ТАК за какой-нибудь своей тряпочкой, как чудаковатый отец главного героя за любимой пластинкой, если б довелось?

К слову, о юных… Директор нашего мультиплекса, был несказанно опечален, когда в первый же день показа «Рок-волны» из зала вышли молодые люди и требовали вернуть деньги за билеты, так как смотреть такое г-но скучно и неинтересно.

Кино-диагноз. Но не только отсутствия вкуса у выросших на мелких волнах МТВ, а не рок-н-ролла. Диагноз – гораздо более серьезный - тоска по настоящему.
Хороший такой. Нужный.