Сказки юга
Прорвавшись на территорию, контролируемую мутантами, Максим Каммерер (Степанов) находит их дружелюбными, хотя и крайне вялыми людьми, беседует с местным оракулом, летает на дирижабле, изучает подводную лодку и добровольно отправляется в штрафбат. Тем временем влюбленные в героя брат и сестра Гаал (Федоров и Снигирь) пытаются, каждый по-своему, ему помочь или хотя бы не помешать. Стоящие у власти силовики в лице Умника (Бондарчук) и Странника (Серебряков) из чуть менее лирических соображений хотят заполучить могучего блондина в союзники.
Первая со времен гонконгской гангстерской дилогии «Выборы» адекватная проекция российского политического расклада, «Обитаемый остров» в своей второй половине дает еще больше поводов порассуждать, диссидентствует ли Бондарчук, притворяется или искренне не ведает, что творит. Праздные эти разговоры в любом случае ведутся от того, что обсудить тут больше особо и нечего. «Остров» по-прежнему больше всего похож на американский фантастический боевик категории «Б», в который зачем-то засунули отечественных народных артистов. Несоответствие лиц и антуража — когда, скажем, чудесной Анне Михалковой приходится изображать подпольщицу из «Вспомнить все», а прекрасному Серебрякову драться, как агенту Смиту, — рождает непроизвольный комический эффект (словно отдыхающие фотографируются на пляже, выглядывая из разрисованных картонок), но вволю отсмеяться можно было уже на первом фильме. За исключением отдельных эпизодов, когда он превращается в совсем уж «Гостью из будущего», «Остров-2» выглядит поприличнее первой серии: меньше необъяснимо прерванных сцен, больше движения, не так много небрежностей (хотя Бондарчук опять то и дело норовит проглотить в монтажной фразе общий план, из-за чего персонажи словно движутся в вакууме). Меньше гетеросексуальной лирики — которая, скажем прямо, режиссеру не удается категорически: романтические посиделки на крыше сменились бодрыми мужскими объятиями в разных кабинах. Степанов хорошо рявкает, но плывет, когда нужно произнести сложноподчиненное предложение — их, увы, как раз прибавилось. То же и Бондарчук — часто здорово справляющийся на уровне кадра, но в полновесной сцене неизменно что-нибудь одно да заваливающий. Не спецэффект, так реплику, не действие, так паузу. «Массаракшем» не заменишь все матерные слова, одним взрывом не вывернешь мир наизнанку. Двадцатью взрывами — тоже.