Пляжный триллер категории «Б» в лучшем виде
Свежеиспеченная семейная пара — он голливудский сценарист (Зан), она дурочка в сарафане (Йовович) — проводит медовый месяц с рюкзаками в дикой части Гавайев, где в их личное пространство вторгаются сперва какой-то злой гопник с забитой блондинкой, а потом не в меру дружелюбный якобы бывший спецназовец (Олифант) — тоже с блондинкой. Гопник порывается обсудить с городскими социальное неравенство, спецназовец сыплет сомнительными байками про то, как брал бункер Саддама, дает непрошеные советы по сценарному мастерству и поигрывает ножом, блондинки глупо отсвечивают на заднем плане (подружка спецназовца при этом крайне умело потрошит козла). Обе пары более-менее подпадают под полицейское описание действующих в окрестностях серийных убийц, вырывающих курортникам зубы.
Что в кино про медовый месяц за полтора часа никому не приходит в голову заняться сексом — весомая, но по большому счету единственная претензия, которую можно выставить этому дешевому, сердитому, склеенному из доходчивых крупных планов триллеру. Туи, ветеран фильмов категории «Б», в какой-то момент почти протолкнувшийся в высшую лигу с фильмами про Риддика, здесь работает в ни к чему, кроме твердой руки, не обязывающем жанре «а еще был такой случай», работает грубовато, но результативно. Типовую схему про интеллигентного слабака в опасности он доводит до абсурда, переворачивает вверх тормашками, не забывая точечно расцвечивать избитый шаблон очаровательными бытовыми красками: Йовович щеголяет фиолетовыми ногтями и первую половину фильма ухитряется обходиться словом «вау» (произносимым притом с дьявольски точной интонацией), Олифант, главный подозреваемый, всю дорогу играет не столько маньяка, сколько архетипического соседа по купе, которого и терпеть нет сил, и послать к черту вроде бы не за что. Даже злорадный крик «Я так и знал!», который каждый желающий сможет испустить в финале, во-первых, вполне входит в программу вечера (Туи не Шьямалан и не кичится тем, что умней своего зрителя), а во-вторых, если уж честно — все-таки нет, не знал.