Кризисная, но все равно милая романтическая комедия
Сертифицированная сучка с сумочкой, гражданка Канады (Сандра Баллок) руководит крупным нью-йоркским издательством, где последовательно курощает и низводит нижестоящих мужчин, а в свободное время (которого, впрочем, нет) немножко мается от одиночества среди туфель. Заброшенный гендерной революцией на должность ее секретарши лощеный малый (Райан Рейнолдс) не удостаивается даже курощения и позиционируется в пищевой цепочке где-то между между дыроколом и кофеваркой — но стоически терпит в надежде со временем пропихнуть в печать великий роман неизвестного автора. Расстановку сил нарушает иммиграционная служба, к общей радости сообщающая героине, что той не продлят вид на жительство. Чтоб избежать депортации в Канаду, издательница тащит секретаря под фиктивный венец; тот сперва по инерции мычит и кивает, но чуть опомнившись, начинает выставлять условия (великий роман неизвестного автора etc.), а опомнившись еще больше, переходит к хамству, шлепкам по попе и прочим проявлениям патриархальной мужественности. Пейзаж дежурно оживляют предсказуемо желчный инспектор фиктивных браков (Денис О’Хар) и родные жениха, оказывающиеся аляскинскими миллионерами от сохи, простодушными, как лоси, и приветливыми, как бобры.
Не самая главная, но особенно по-отдельному любимая работница романтического конвейера, досадно засбоившего (как, в общем, и все на свете) к середине нулевых, Баллок последнюю пятилетку с лишним (унылое продолжение «Мисс Конгениальности» не в счет) искала себя в смежных областях — играла старательные эпизоды в оскаровских драмах, маялась в мистических говорильнях разной степени бессмысленности и проч. «Предложение» — ее чуть запоздалый камбэк в виде смешной девушки просто в силу формата не может не вызывать некоего беспомощного умиления — несмотря даже на деревянного партнера (где вы, Бен, Билл и Вигго, не говоря уже о Хью?) и обязательный для звезд постбальзаковских лет выход голышом с демонстрацией головокружительных последствий силовой аэробики и раздельного питания. Пусть кривовато, пусть почти все где-то уже было, пусть написано местами совсем без блеска (справедливости ради большинство баллоковских комедий из золотого фонда тоже сочинял не вполне Гарольд Пинтер), но тевтонский нос морщится, как в лучшие годы, и чертики в глазах, и дурацкий хвостик тоже на месте, а момент со скармливанием щеночка орлу или хтоническая песенка про член сделали бы честь любой картине из прежних. И трагедия не в том, что сделано нехорошо (фильмография режиссерши, кроме прочего, включает пункт об участии в стриптиз-массовке к/ф «Ночи в стиле буги» — так что всерьез придираться, пожалуй, странно), а в том, что милые схемы сами перестали работать и не сработают уж никогда. Какие шутки про войну полов — война окончена, кто победил, не помню. Играть в смену ролей нет смысла, поскольку давно неясно, какой расклад изначальный. Ныть, что артисты мельчают, времена не те и сердечный приступ уже не так смешно, как когда-то, — это, конечно, последнее дело. Но факт, что побег из-под венца — это уже навсегда и окончательно скучно. И факт, что обаятельно заставить женщину тащить тяжелый чемодан можно лишь в том случае, когда твоя фамилия — Челентано. И неясно, что делать, если паспорта на нее больше не выдают.