Мощный фильм с мощнейшим финалом, но все-таки финал этот оставляет зрителя с нескольким невольным неудовлетвореньем, в отличие от оч похожего вообще-то финала «Малышки на мильон», где было сразу понятно, что иначе и нельзя было заканчивать. Нельзя было, вероятно, по-другому закончить и «Гран Торино», а все-таки досада остается. Но, конечно, не из-за этого фильму сию не выходит назвать третьим великим фильмом режиссера Иствуда (после «Непрощенного» и той же «Малышки»), хотя он и крайне близко к эдакому статусу приближается. Дело тут в большем все-таки – в том, что сценарий обратно писан как будто точь-в-точь под Иствуда; всё отдает здесь эдакой спецьяльностью, так сказать, – работой, выполненной ювелирно, но выполненной всё ж таки на заказ. То есть – да, конечно: круче старика, чем Иствуд, нет и, может, и не было никогда – вроде и нельзя спецьяльно под такого не писать специфические сценарии. Но всё одно вышла какая-то пенсионерская проза – напрочь лишенная неловкой фальши «Космических ковбоев», конечно, однако ж и не сказать, что здесь беспрестанно транслируется ощущение «иначе и быть не могло». Клёвый, классный Иствуд, замечательнейший его герой Стэн… то есть тьфу – Уолт Ковальски, с которого и только с которого и следует лепить свою жисть, – но и в то же время некое «что-то как-то» несколько не дает тут покоя. В косоглазом пацанчике ль этом вся досадная соль, в ином ли чём, а только величать «Гран Торино» величайшей киношкой всех времен отчего-то не спешишь. Хотя в качестве последнего актерского выхода Иствуда (он же больше не собирается, кажись) в каком-нибудь всё одно возвеличивающем статусе энта фильма все-таки нуждается. Не то что – прям нуждается, но хотелось бы все-таки сформулировать здесь что-то такое единственно верное и не уничижающее эдакую-то мощь. Именно это в случае с данной киношкой и есть первейшая неоднозначность и некоторый даже трабл.