Секс на колесах

Изящно своровав цистерну с авиационным топливом, беспечный ездок Доминик Торетто (Дизель) вдруг начинает беспокоиться, что его сейчас арестуют, решает залечь на дно и из соображений безопасности даже как бы бросает любимую девушку (Родригес). Ту все равно кто-то убивает, Торетто хочет узнать кто и с этой целью ловит за ногу и мучает одного корейца, а тут как раз заходит фэбээровец (Уокер), с которым они давно не виделись.

Вышедший в 2001-м первый «Форсаж» сделал Вина Дизеля звездой, вторым он побрезговал, в третьем мелькнул на полминуты, четвертый застает его, в общем, на перепутье. Шварценеггер №2 (за право называться которым Дизель вничью бодался с Дуэйном «Скалой» Джонсоном) зрителю нулевых оказал­ся элементарно не нужен, в итоге единственный дизелевский хит за прошедшую пятилетку — диснеевское кино «Лысый нянька». Возвращение в брошенный когда-то сериал (в предыдущем выпуске которого главные роли исполняли уже практически хомячки) выглядело бы актом суперменского отчаяния — будь оно обставлено чуть более стыдливо. Но новый «Форсаж», к счастью, сделан без тени стыда. Сюжет практически тот же, что и во второй серии (заметим в скобках: Родригес, улетающая в кювет на 10-й минуте, — это, конечно, форменное свинство), притом склеено все из сплошных фетишистских проездов камерой вдоль капотов, бамперов, чьих-то радостно виляющих задниц, пупков, с обязательным выходом на силуэт облокотившегося на что-нибудь Дизеля. Известная двусмысленность в отношениях главных героев, так забавлявшая в оригинале, тут доведена аккурат до черты, после которой картину пришлось бы везти на тематические фестивали: Дизель с Уокером бросают друг на друга тягучие взгляды, жестом отказывающегося от ста грамм комсомольца отодвигают от себя девиц в бикини, чтобы ближе к концу под предлогом драки наконец свалиться друг к другу в объятия. При этом новый «Форсаж» ухитряется быть фильмом вообще для всех — это одновременно и пацанский боевик, и автомобильное порно, и гей-драма (ну или комедия), и эротическое подспорье для девушек; из сколько-то важных демографических групп неохваченными остаются лишь ­пенсио­неры и грудные младенцы. «Только у пидоров в баках закись азота», — сочно басит Дизель в самый напряженный момент, и лукавство формулировки могут по достоинству оценить лишь те, кто помнит, что было в баке у него самого в далеком 2001-м. Кажет­ся, с местом данного артиста в мировой культуре наступила наконец полная ясность. Он, конечно же, никакой не второй Шварценеггер. Он — Памела Андерсон.