Мексиканcкая драма про насыщенные будни курортных жителей

Чино (Вальдес) бросил красотку Фернанду (Гарсия) и украл деньги у ее отца, так что, когда через год он снова объявился в Акапулько, Фернанда сказала ему, как он ей отвратителен, пятью разными способами. В голосе ее, впрочем, не было слышно уверенности, и когда Чино начал срывать с нее трусы, она постепенно передумала. Тем временем некрасивая школьница (Моро) увязалась за подружками на пляж — предлагать интимные услуги толстым американцам. А пожилой клерк (Бесерриль) взял в бухгалтерии под расписку зарплату всего отдела, плюнул в начальника, положил в карман револьвер и поехал к морю, — как раз туда, где некрасивая школьница безуспешно приставала к туристам, а красотка Фернанда думала, как ей теперь быть с Гонзало (Кастанеда), которого она себе завела, пока не было Чино.

Мексиканцу, делающему кино из трех новелл, чьи герои случайно сталкиваются во времени и пространстве, грех обижаться, когда его называют эпигоном, и «Драма/Мекс» — случай, когда режиссером сделано вообще все, чтоб это слово заслужить. По структуре это такая «Сука-любовь» Иньярриту в миниатюре, снятая на пятачке у моря. Жирная девочка с несчастным стариком (их истории довольно быстро объединяются) явно придуманы лишь затем, чтоб обеспечивать картине гуманистический вектор, — потому им постоянно желаешь смерти. И озвучить полфильма «Лунной сонатой», да еще в такой несколько ресторанной гитарной аранжировке, — это надо, конечно, было додуматься. Что режиссер Наранхо на самом деле довольно талантливый, становится видно, лишь когда он перестает корчить гуманиста и начинает снимать то, что ему правда интересно: постельные сцены (даже по нынешним искренним временам — ударные); мимолетные изменения на лице барышни, мучительно соображающей, с кем ей больше нравится спать — с дураком или с негодяем; то, как ее хахаль преглупо (но похоже) изображает Бельмондо, изображающего Богарта. К дьяволу стариков и детей. Солнце и ситец, волосы, лезущие в глаза, истошный крик «Так всю жизнь и проторчишь в своем сраном Акапулько!» — сконцентрируйся Наранхо на всем этом, цены бы ему не было.