Первая мировая, корабль под командованием Александра Колчака (Константин Хабенский) встречает более мощное немецкое судно (которое, правда, как герой Вуди Аллена в одном фильме, все время в расфокусе). Россияне уже на грани гибели, когда контуженный Колчак, пошатываясь, встает, самолично наводит орудие, и немедленно попадает во вражескую рубку. Далее нашим нужно отойти назад по собственным минам – для этого команда в экстренном порядке возносит молитву, и небесный лоцман уверенно проводит корабль среди смертоносных устройств.
После этого Колчак отправляется на бал, где ему выпадает фант поцеловать супругу собственного помощника Сергея Тимирева (Владислав Ветров), Анну (Елизавета Боярская). Колчак молниеносно влюбляется, та – тоже. Законная жена Колчака (Анна Ковальчук) сразу все видит, но не ропщет.
Николай II (многозначительное камео Николая Бурляева) назначает Колчака командующим Черноморским флотом, дарит ему иконку и тайком осеняет крестным знамением. Матросы бунтуют. Заранее похожий на женщину Керенский (Виктор Вержбицкий) предлагает Колчаку эмигрировать. Над Россией сгущаются тучи большевизма.
Гори, гори, моя звезда. С нами бог и Андреевский флаг. «Имя Россия»: Эрнст за Колчака. Флагманский проект Первого канала на 2008-й год, фактически монополизировавший на две недели кинотеатры страны, похож не столько на голливудский эпос (как мнилось), сколько на главку из иллюстрированной детской энциклопедии. Доходчивость. Простой язык. Яркие картинки. Жирно расставленные акценты. Исторические (более или менее) примечания на полях.
При этом «Адмирал» поразительным образом лишен всего, чего ожидаешь от кинофильма.
В нем нет сюжета. Какие-то события, разумеется, случаются, но поскольку внутри рассказа они никак толком не выстроены – завязка, кульминация и т.д. – то сводятся к простому нанизыванию фактов. «Адмирал» невозможно пересказать: если попытаться вспомнить, что же в нем, собственно, происходит на протяжении двух часов, неизбежно уткнешься все в ту же биографическую справку: командовал… уехал… возглавил… был расстрелян.
Ничего похожего на характер у Колчака за это время не вырисовывается: играющий, или, точнее, изображающий его Хабенский словно демонстрирует коллекцию морских кителей. За весь фильм он ни разу не повышает голос. Ни разу не проявляет эмоций. Это можно было бы счесть концептом, но ужасная правда состоит в том, что Александр Васильевич Колчак в «Адмирале» вообще не производит никаких действий, за исключением наведения пушки в самом начале – он просто перемещается, под влиянием внешних сил, из одной декорации в другую, пока не оказывается наконец в проруби в виде креста.
Роман с Тимиревой, который позволяет называть фильм мелодрамой, тоже, в сущности, лишь подразумевается. Все их отношения, если посмотреть внимательно, состоят из прощаний. Буквально минуте на пятнадцатой, едва познакомившись с девушкой, адмирал уже начинает прощаться навсегда. Затем они прощаются в каком-то парке. Затем – едва встретившись – в Петербурге. Затем в Сибири. То, что благодаря большевикам им не удается попрощаться перед самым расстрелом Колчака, выглядит, пожалуй, некоторой компенсацией за эти бесконечные «нам больше не следует встречаться».
Впрочем, любовь русских аристократов сценаристы представляют себе столь невыносимо скучным занятием, что желание разлучить влюбленных вполне объяснимо. Вот стоит восковой мужчина с потухшим взглядом и игрушечная женщина, не умеющая моргать (со шрамиком, мистически переходящим с правой щеки на левую). Она ему что-нибудь вроде: «Ну будет вам, Александр Васильич, полноте». А он, в сторону, равнодушным голосом: «Как же нам с вами хорошо, Анна Васильна…»
Ах да – Безрукова, указанного на афишах третьим, в фильме тоже нет. Его персонаж, генерал Каппель, появляется в дюжине сцен, за это время он пару раз размашисто крестится, пару раз гарцует на коне, произносит несколько реплик («С Богом!», «Коня!») и, наконец, ему отрезают обмороженные ноги, давая пищу самым разнузданным каламбурам.
Что же в фильме есть? Есть Федор Бондарчук в роли Сергея Бондарчука – в кое-откуда позаимствованном эпилоге, там еще играют глаза Лизы Боярской. Федор Сергеевич, удивительное дело, как раз запоминается. Но это тоже известная история: русское кино по-прежнему в жопе, только Федя Бондарчук крутой.